Гибридность и формирование новой идентичности

В оформлении обложки используется изображение, произведенное автором исследования.

Серия из постановочных фотографий устроена как день викторианского денди: утро, дневные визиты, вечер, ночь. Шонибаре играет главную роль сам, он денди в центре роскошных интерьеров, вокруг которого обслуживающие персонажи, гости, атрибуты богатства и власти.

Мы видим сконструированную художником модель гибридной идентичности после миграции. Он берёт канон британской викторианской культуры (включая отсылки к морализаторским сюжетам) и вставляет в него фигуру, которую этот канон исторически вытеснял. Этим художник как бы переворачивает стереотипа «другого» и комментирует таким образом положение чёрного британца в современном обществе.

«Новая идентичность» складывается через то, что ты вынужден быть одновременно внутри культурного языка империи и снаружи её привычных ролей, а именно это напряжение и производит гибридность.

Коллаж Муту — это собранное из разных источников тело: глянцевые фрагменты, живописные добавления, декоративные материалы, которые склеиваются в новую идентичность. Стратегия Муту строится на смешении гламура и насилия, а именно это делает образ амбивалентным, а не цельным. В контексте миграции и гибридной идентичности важно, что Муту показывает эту «сборку» как норму. У нее субъект формируется из разнородных культурных картинок, расовых и гендерных клише, медийных образов. Новая идентичность появляется как результат давления и самозащиты одновременно, поэтому и появляется такой ход использовать чужие визуальные языки (мода, реклама, этнографический взгляд) и перенаправлять их в свою пользу. Поэтому «Йо-мама» про то, как человек собирает себя из конфликтующих фрагментов, и эта сборка всегда видна.

Инсталляция устроена как возвращение имён тем, кого в европейской визуальной культуре обычно оставляли безымянными (в этом случае черным слугам). На своём сайте Химид прямо говорит об этом процессе стирания, про то, что слуги видны в портретах и сценах, но остаются неизвестными.

Здесь художница пытается переписать историю, вытащив на передний план тех, кого колониальная и классовая оптика убирала на задний план. Новая идентичность у потомков диаспоры строится через разрыв с навязанной анонимностью. Поэтому художница создаёт пространство, где субъектность возвращается через конкретику — имена, истории, индивидуальность.

Это site-specific работа, сделанная для Шарджи: краска и эмульсия нанесены на плиточную поверхность двора. Куреши работает с архитектурой двора в Байт аль-Серкаль и разворачивает живопись в пространстве, где зритель буквально ходит по изображению.

Гибридность в том, что Куреши соединяет язык традиционной миниатюры (орнаментальность, растительные мотивы, тонкая работа поверхности) с жестом современной абстракции и визуальными следами насилия, травмы. Так формируется новая идентичность культуры после разрывов: традиция не отменяется, но перестраивается под опыт современности. Это пример того, как миграция меняет не темы, а сам медиум: традиционный язык становится инструментом говорить о настоящем.

Масштабный живописный цикл, который разворачивает историю вымышленной африканской страны через мифы, государственные ритуалы, повседневные сцены и медийные образы. Здесь прослеживается четкий национальный нарратив — от аграрного общества к модерному государству. Зритель наблюдает историю через экраны и дистанцию.