Новосибирский государственный краеведческий музей

С 2025 года летние каникулы в Новосибирском краеведческом музее сопровождаются работой музейного лагеря для школьников разных возрастов. На данный момент программа включает три тематические смены, объединяющие познавательные занятия, творческие мастерские и проектную деятельность.

Смена «Легенды Сибири: Тайна сибирских духов» посвящена мифологии и фольклору народов Сибири. Участники знакомятся с образами шаманов, лесных духов и сказочных существ, узнают о представлениях коренных народов о природе и устройстве мира. В ходе занятий ребята разбирают структуру сказки, создают собственные истории и изготавливают фигурки сибирских духов и сказочных персонажей.

Смена «История игр» знакомит с эволюцией настольных игр — от исторических образцов до современных форматов семейного досуга. Участники изучают значение игры в разные эпохи, а также разрабатывают и представляют собственные проекты настольных игр для детей и взрослых. Итогом работы становятся авторские игровые концепции, созданные каждым участником.

Экспериментальная подростковая лаборатория «СубКультура» предлагает участникам обсудить вопросы самовыражения и роли «не таких, как все» в обществе. В рамках смены подростки знакомятся с музейной деятельностью: посещают фонды, изучают принципы построения экспозиции и разрабатывают собственные музейные проекты. Отдельный блок занятий посвящён массовой культуре и каналам её распространения. Участники пробуют себя в роли журналистов, дизайнеров и редакторов, создают информационные агентства и выпускают газеты в различных жанрах.

В Новосибирском государственном краеведческом музее хранится одна из самых интересных коллекций сибирского шаманизма. Собрание насчитывает около ста предметов — шаманские костюмы, ритуальные атрибуты, многие из которых были привезены в экспедициях 1920–1930‑х годов и с тех пор не покидают постоянную экспозицию. Это действительно уникальный материал, который позволяет увидеть шаманизм как сложную религиозную систему со своей иерархией, символикой и местом в жизни традиционного общества.

О том, как устроен этот мир, кто такой шаман рассказывает Татьяна Трофимова — начальник службы гостеприимства Новосибирского краеведческого музея. В интервью речь идет об истории собрания, как структурируется коллекция и как в музее работают с нематериальным наследием.

Начнём с того, что наш музей был создан в 1920 году. То есть это считается такая отправная точка. Вот буквально, пять лет назад был наш 100-летний юбилей, а в прошлом году было 105 лет. И, собственно, этнографическая коллекция, в которую включена в том числе коллекция, естественно, шаманизма, начала формироваться в конце 20-х годов. Первые этнографические экспедиции и сборы относятся к периоду с 1926 по 1930 годы. Тут, я думаю, абсолютно всё логично и понятно, – музей был только создан. Новосибирск – город молодой, поэтому коллекций каких-то, на которые можно было бы опереться, естественно, не было. А так как он изначально себя позиционировал музеем, я имею в виду, как музей производительных сил Сибири, нужно было, естественно, максимально показать, кто в этой Сибири живет, собственно говоря, что она из себя представляет именно с точки зрения этнографии. Потому что археология тоже зародилась гораздо позже у нас в Новосибирской области, это уже вообще конец 50-х, поэтому в первую очередь был важен именно этнографический вот этот аспект, и начались планомерные этнографические экспедиции именно от музея, от тех сотрудников, которые работали здесь. Эти фамилии, они, конечно, по большому счету для большой этнографической науки, наверное, бесполезны, но для нашего музея очень значимы: Наталья Николаевна Нагорская, художник-этнограф, Елена Николаевна Орлова и Сергей Иванович Орлов. Это те люди, которые формировали ядро этнографической коллекции.

То, что касается именно шаманских предметов, это Елена Николаевна Орлова и Сергей Иванович Орлов. То есть Наталья Николаевна Нагорская ездила на Алтай, но она привозила бытовые предметы, это были предметы, не связанные никак с шаманизмом и раскультом. То, что касается каких-то дневниковых записей, – интересовались, сохранились ли они. К сожалению, дневников именно сбора на север, в Енисейский край, в Кируханский край (современная территория Красноярского края), – эти этнографические сборники и этнографические дневники не сохранились. Дневники Натальи Николаевны Наборской, когда она ездила на Алтай, они сохранились, они в наших фондах. Но они как раз-таки рассказывают о сборе бытовых предметов. Она очень интересовалась народными промыслами, фиксировала, как женщины на Алтае, старожилы и традиционные алтайцы занимаются гончарством, вышивкой, всеми этими домашними, так скажем, делами. Поэтому в этих дневниках, к сожалению, тоже про обрядность, именно про шаманскую историю ничего нет. Поэтому мы при подготовки своих экскурсий, при формировании наших экспозиций ориентируемся в первую очередь на литературу этнографическую, которая очень активно описывала шаманизм в такой очень интересный период в конце 50-х, начало 60-х годов. Это была такая общая тенденция, когда этнографы Академии наук взялись за изучение этого феномена, этих коллекций, и было огромное количество публикаций академиков, докторов наук, анализировали, скажем так, коллекции шаманские именно по музеям СССР. И даже многие сотрудники Академии наук, они в том числе публиковали предметы из нашей шаманской коллекции. Вот в этих монографиях огромных конца 50-х есть наши предметы. То, что касается количества, я вот вам точное количество шаманских предметов, которые у нас есть в фондах музея, к сожалению, не подскажу. Дело в том, что у нас коллекция довольно-таки подвижная, мы даже сейчас пытаемся что-то приобрести, пусть это не начало XX века, это могут быть какие-то относительно современные предметы, но они как бы по тематике относятся к шаманизму. Поэтому коллекция немножко как бы пополняется, растет, но ориентировочно могу вам сказать, что где-то порядка ста предметов у нас в коллекции есть. Это в основном, конечно, предметы материальной культуры, но я думаю об этом потом еще раз.

Начнем с того, что шаман— это не певец, как у нас сейчас дети на экскурсии отвечают. Это самый частый ответ, который мы слышим. Шаман— это представитель религии, традиционной религии, потому что все-таки шаманизм — это традиционное мировоззрение, традиционная религиозная система, которая была характерна для большинства, я так осторожно скажу, коренных народов, населяющих Сибирь. То есть мы здесь берем и южные регионы, и северные. Значит, из чего состоит шаманская коллекция? Это, конечно, в основном шаманская атрибутика. Это шаманские костюмы, это шаманские бубны и шаманские всевозможные дополнительные аксессуары, амулеты, обереги и так далее. Есть, конечно, незначительная часть художественных изображений, которые характеризуют так или иначе шаманизм, то есть это может быть фото, это могут быть открытки, произведения графики, живописи. Когда те же этнографы путешествовали, даже, например, Наталья Николаевна Горсак, она фиксировала всё, так как сама была художником, она очень тщательно зарисовывала всё, что собирала. То есть это обычная практика, как у этнографов, так и у археологов, особенно в начале XX века. Ну а потом это уже, естественно, фотофиксация. То есть вот шаманская коллекция состоит из данных компонентов. Кто такой шаман? Зачем он нужен? Нужно сразу отталкиваться от того в определении, что это все-таки не человек, который какие-то непонятные песни у костра поет, пляшет, ведет себя каким-то странным образом. Это в первую очередь представитель религиозной системы, которая очень четко выстроена, у которой есть четкая иерархия, и он внутри этой системы очень сжат, не может позволить себе определённых вольностей, то есть эта система очень структурированная, и он находится в том месте, в котором должен находиться.

То, что касается нематериального наследия, к сожалению, у нас есть только сказки-мифы, которые у нас как бы в фондах, опубликованные теми же собирателями-этнографами, сибирскими и с центральных регионов России. То, что касается, например, презентации шаманских камланий, записи шаманских камланий, насколько я знаю… Я просто сама училась в Томском государственном университете, и нам рассказывали, что, так как Томск город гораздо с более значительной историей, у него год основания 1604, на 200 с лишним лет раньше, чем наш город был основан, – естественно, первый сибирский университет был основан там, и собиратели, и этнографы сибирские все сосредотачивались именно в Томске. И вот у них при музее университета в своё время были записи, вот ещё первые вот эти, восковые, которые потом стали прообразами современных виниловых пластинок, – фонограф. Они там крутились, и на этих восковых валиках было записано шаманское, алтайское камлание путешественника Анохина, который путешествовал туда в начале 20-го века, то есть в 1910-е какие-то годы. У нас, к сожалению, в фондах такого нет. У нас музей, как вы понимаете, был создан гораздо позже. Поэтому из нематериального это сказки и мифы.

Как мы их презентуем? У нас музей, вот я сейчас прохожусь, это у нас помещение детского центра. Видите, у нас там всевозможные прекрасные чудики из как раз таких мифов и традиционных верований коренных народов Сибири. И вот у нас в детском центре есть определенные программы, они работают исключительно с детьми до 15-16 лет, которые презентуют так или иначе эти сказки и мифы. У нас в свое время была даже программа интерактивная, которую разрабатывал сотрудник, у него было профессиональное театральное образование, и он в такой театральной постановке показывал различные сказки, мифы, почему таким образом сказка у ханков, почему у алтайцев такая сказка и так далее. Это была большая интерактивная программа. И сейчас периодически у нас команда из детского центра эту историю про сказки и мифы вытаскивает. Вот буквально в прошлом году наш детский музейный фестиваль в честь осенних каникул был посвящен как раз-таки сказкам и мифам коренных народов Сибири. Это вот оно в чистом виде нематериальное наследие, – то есть мы показываем, что не только русские народные сказки, не только Иван-Царевич, Царевна Лягушка и Кощей Бессмертный, а еще есть очень интересные персонажи, как тот же медведь, тот же небесный всадник Мир-сусне-хум или Нумиторум, о которых очень много, таких же фантастических историй. Поэтому наш детский центр как раз-таки на это заточен. Ну и, конечно, в процессе экскурсии иногда, не могу сказать, что постоянно, но эпизодически всё равно эта история про мифологию всплывает, потому что нужно объяснить, почему таким образом изображали того же Мир-сусне-хума, или почему лось, почему у него шесть ног иногда при изображении. То есть это всё нужно объяснять именно с точки зрения этих сказок. Поэтому, да, конечно, в таком виде мы с нематериальным культурным наследием работаем в том числе.

Есть такая очень интересная история, по-моему, это как раз-таки хантыйская, про медведя. У них вообще же культ медведя, да, медведь— это главное тотемное животное, и вот там есть очень интересная история про то, как он, значит, полюбил земную женщину, и как себе ее утащил. Ну, это, вы знаете, все очень похоже на греческие легенды, да, как с Зевсом, – то в одно животное, то в другое, вот как он там с земными женщинам, то так, то сяк. Я не могу сказать, что у меня есть любимые, но они, кстати, на самом деле иногда бывают очень кровожадные, я вам скажу. Там и детей тоже поедают, то есть это абсолютно обычная история. Но, скорее всего, вот у меня любимый сюжет, конечно, связан с медведем. Потому что это все-таки наша сибирская и она такая добрая история, потому что медведь это вообще такое существо, к которому очень трепетно относятся сибирские народы, поэтому про него там много чего напридумывали.

Конечно, самое главное отличие, это отличие в оформлении атрибутики. Потому что она очень радикально отличается, если мы говорим про север и юг Сибири это абсолютно разные вещи. Выглядит абсолютно по-разному. Костюмы, например, алтайские, хакасские, – это юг, и мы возьмем, например, ревенков, тофалар, якутов, – это север, – совершенно другие костюмы, начиная от материала, из которого они изготавливаются, и заканчивая оформлением. Если мы говорим про восточный шаманизм, например, тувинцов, бурятов, то он нас, кстати, в музее не представлен, к сожалению. Но зато, что удивительно, вот этот шаманизм – туинский, бурятский и так далее – он представлен в центральных музеях, например, в том же Российском этнографическом музее, в Кунсткамере, но при этом у них, например, нет северных народов, которые есть у нас, то есть очень такая интересная концепция, формировались по разному коллекции. Там совершенно другое оформление. Вот этот тюркский шаманизм (тюркский я имею в виду в плане азиатских территорий, Бурятия, Киев, Монголия и так далее), он совершенно другой. Это, конечно, первое главное отличие.

А в основном, в целом, сама институция шаманизма схожа у всех, структура единая. Есть определенный человек-шаман, который является посредником между миром профанным, миром людей и миром сакральным, миром духов. То есть он между ними стоит на этой границе. И, соответственно, просто есть разница в том, как выстроен этот мир, кто в нем обитает. Потому что у алтайцев духи, в принципе, те же самые могут быть, что и у евенков, но они просто по-разному называются, по-разному изображаются. Но структура практически у всех трехчастная: верхний мир, нижний мир, средний мир. То есть тут, в принципе, все логично. Поэтому здесь самое важное, конечно, смотреть на оформление. Ну и, естественно, если мы говорим о самом обряде, о шаманском камлании, конечно, локально, регионально тоже это может отличаться, потому что, ну, погодные условия везде разные: где-то принято шаманские камлания проводить на открытом воздухе, где-то, если мы говорим про северные территории, это могут быть и камлания в чумах, потому что там, извините меня, в минус пятьдесят особо на улице не разгуляешься. Какие-то такие обусловленные обычными условиями, обычными какими-то факторами. А вот так, чтобы в самом шаманизме были какие-то радикальные отличия, конечно же, нет, только в проявлении, в оформлении.

Значит, смотрите, у нас принцип формирования фондов по материалам. То есть даже этнография у нас не хранится отдельно, вся этнография у нас вот в одном хранении. Этнография поделена: есть предметы из дерева, есть предметы из кожи, есть предметы из ткани, есть предметы из металла и так далее, – принцип хранения по материалам. И внутри вот этого большого хранения, например кожи, у хранителя есть определенный стеллаж, есть определенные место, отведенное, например, для хранения шаманских бубнов. И вот они все там лежат без разбивки на этносы, потому что мы все-таки не специфический музей этнографический. Вот я подозреваю, что, скорее всего, в каком-нибудь российском этнографическом музее в Петербурге, или в Кунсткамере в Петербурге, или еще где-нибудь, в каком-нибудь большом крупном музее этнографическом, там, вероятно, если это специализированный этнографический музей, идет хранение по этносам. Но это было бы логично. Хотя я в Рейме в фондах не была, но догадываюсь, что, скорее всего, у них именно так. У нас, так как мы всё-таки краеведческий музей, мы показываем гораздо обширнее. То есть у нас не только этнография, у нас ещё и археология, и материальная культура, и современность, и город и так далее. Поэтому мы храним по материалу.

А то, что касается шаманской коллекции, у нас большинство предметов из шаманской коллекции выставлены в постоянную экспозицию, потому что это все-таки наша такая гордость, это действительно очень крутые предметы, аттрактивные, они очень привлекательны для посетителей, поэтому мы стараемся их максимально показать. Мы даже в свое время, когда музей был закрыт на большую реэкспозицию, это был 2012–2013 год, возили эту шаманскую коллекцию целиком, такую большую передвижную выставку. Это был единственный опыт, когда наша шаманская коллекция покинула пределы Новосибирска и Новосибирской области. Часть коллекции мы возили на выставку, она так и называлась «Говорящие с духами», в Азовский музей-заповедник. То есть вот так далеко, на юга, мы отправили наших шаманов. Это был единственный момент, всё остальное время лучшие предметы из шаманской коллекции у нас сосредоточены в экспозиции. В открытом доступе их можно найти на нашей экспозиции «Сибирь в древности», вот здесь, за соседней стеной, их посмотреть. Какие-то предметы из шаманской коллекции, они, к сожалению, не вошли в экспозицию. Главная боль у нас такая: экспозиционные площади очень маленькие, но много чего представлено в фондах. Посетить фонды у нас можно, есть экскурсия в хранение. И при желании можно попросить хранителя на этой экскурсии продемонстрировать какой-нибудь бубен, который не вошел в экспозицию. Но опять же, это будет хранитель коллекции, ну, например, кожи или дерева, в зависимости от того, куда попал этот предмет. Вот, таким образом.