…он ярче других в годы тяжелых потрясений, постигших весь мир и особенно Россию, выразил трагические противоречия жизни, людские страдания, мучительную боль и ужасы бытия, хотя и сохранял при этом надежду на будущий расцвет человечества.
Присутствие Филонова в русской художественной культуре начала ХХ века — и тем более в разноликой «команде» русского авангарда — может вызвать различные, подчас противоположные толкования. Его можно счесть за белую ворону в этой команде. Конечно, и остальные ее представители не похожи друг на друга. Но он не похож вдвойне. <…> Действительно, почти каждый, кто претендовал на свое открытие в области художественного творчества, противопоставлял себя другим, с трудом находя с этими другими общий язык. Но трудней всего это давалось Филонову. <…> С другой стороны, присутствие фигуры Филонова в русском искусстве 1910–1930‑х годов не только закономерно, но и необходимо. Если мы отречемся от чисто авангардистских критериев оценки, которые на первое место выдвигают изобретение, открытие новых художественных систем, методов и приемов <…> то Филонов окажется на своем месте и в своем времени.
Д. В. Сарабьянов «Филонов сам по себе и среди других» В кн. «Филонов. Художник. Исследователь. Учитель.» (М., Агей Томеш, 2006, с. 7)
Действительно, почти каждый, кто претендовал на свое открытие в области художественного творчества, противопоставлял себя другим, с трудом находя (или делая вид, что с трудом) с этими другими общий язык. Но трудней всего это давалось Филонову. Если в Академии художеств, где он провел всего два с лишним года, молодой художник противостоял рутине ровно так, как это должен был делать любой авангардист, то в дальнейшем его противостояние всем остальным приобретало крайние формы. И он сам, и затем его мастерская были обречены на одиночество… <…>
Д. В. Сарабьянов «Филонов сам по себе и среди других» В кн. «Филонов. Художник. Исследователь. Учитель.» (М., Агей Томеш, 2006, с. 7)
О трудной гармонии еще раньше говорил Василий Кандинский. Но у Филонова она еще трудней. Это гармония на краю бездны. И вместе с тем страдание, выраженное Филоновым почти в каждой клетке его живописной материи, можно назвать очищающим. Вряд ли мы найдем в текстах самого Филонова какие-то слова, объясняющие эту сторону его творчества. Но сами образы его картин выражают душевные движения их создателя, его позиции, его отношение к явлениям этого мира, а слова и разветвленные логические формулировки сосредоточены не на системе оценок различных явлений социальной жизни, будущий расцвет которой выступает в этих формулировках как декларация, не ищущая подкрепления в реальности.
Д. В. Сарабьянов «Филонов сам по себе и среди других» В кн. «Филонов. Художник. Исследователь. Учитель.» (М., Агей Томеш, 2006, с. 7)
Сделанность, самоценная жизнь образа, его органическое самобытие обеспечивали Мастеру успех в процессе реализации любой темы, любого сюжета. Об этом неоднократно заявлял Филонов в своих пророческих назиданиях ученикам. Специфически содержательная задача, продиктованная оценкой окружающего мира с позиции его умозрительного постижения, отступала на второй план. Окружающий мир в его социальных контрастах, в его конкретно исторической трагедии выражался в искусстве художника спонтанно — помимо теории, но и не противореча ей. Именно — не противореча
Д. В. Сарабьянов «Филонов сам по себе и среди других» В кн. «Филонов. Художник. Исследователь. Учитель.» (М., Агей Томеш, 2006, с. 7)
Филонов обладал свойством находить свое место над чем-то, а с другой стороны, погружаться во что-то. Как мы видели, над жизненными противоречиями своего времени он вознесся своими теориями и одновременно погрузился в эти противоречия своим творчеством, причем проник в их суть, раскрыл их не только выбором предметов изображения или мифологизированных ситуаций, но и самим нутром живописи, которое обычно скрыто от глаз зрителя.
Д. В. Сарабьянов «Филонов сам по себе и среди других» В кн. «Филонов. Художник. Исследователь. Учитель.» (М., Агей Томеш, 2006, с. 7)
Велимир Хлебников пересказывает слова Филонова: «Я встретил одного художника и спросил, пойдет ли он на войну? Он ответил: “Я тоже веду войну, только не за пространство, а за время. Я сижу в окопе и отымаю у прошлого клочок времени. Мой долг одинаково тяжел, что и у войск за пространство”». Филонов отвоевывал время у истории, располагаясь на том уровне представления о мире, на котором прошлое, настоящее и будущее не только сближаются, но и во многих отношениях отождествляются. Одновременно он проникал сквозь глубинные слои времени в его недра, чтобы обнаружить первообразы, выявить то, что в мире было изначально и сохранится до конца его существования.
Д. В. Сарабьянов «Филонов сам по себе и среди других» В кн. «Филонов. Художник. Исследователь. Учитель.» (М., Агей Томеш, 2006, с. 7–8)
…дело не только в искаженных мукой лицах или согбенных фигурах. Даже «Цветы мирового расцвета» переживают состояние драматического перенапряжения, а композиции «Георгия Победоносца» или «Формулы космоса», несмотря на дух и величие, продиктованные самими темами картин, испытывают страдание из-за перенаселенности формами и неразрешимого чувства бесконечности движения, из-за своеобразной беспредельности пространственного потока. Конечно, и в этих композициях достигнута гармония, но она, как ни у кого другого, трудная.
Д. В. Сарабьянов «Филонов сам по себе и среди других» В кн. «Филонов. Художник. Исследователь. Учитель.» (М., Агей Томеш, 2006, с. 7)
