Рубрикатор
(1) Концепция (2) Архитектура брутализма | бетон как идеология (3) Бетон в уличной культуре (4) Бетон как игровая среда | новые формы взаимодействия (5) Заключение
Концепция
В своем визуальном исследовании «Бетон как игровая среда» мне хотелось проследить и проанализировать эволюцию применения бетона в жизни людей. Вдохновением для данного проекта стала скейт-площадка, которая находится рядом с моим домом (Бетонный скейт-парк на Островитянова, Москва, фото слева). Хоть она и небольшая, в ней прослеживались черты брутализма, что и натолкнуло меня провести параллели между ней и зданиями 20 века. Для большего раскрытия темы к сравнению помимо скейт-площадок были добавлены парки, игровые зоны и стрит-арт (все то, что связано с бетоном).
Гипотезой является утверждение, что бетон, который стал основой для создания зданий и улиц в XX веке, до сих пор влияет на то, как выглядят наши города в XXI веке.
Цель визуального исследование заключается в определении того, как бетон трансформировался из утопического символа архитектурного прогресса XX века в основу современной городской культуры, где он служит пространством игры, движения и самовыражения.
Актуальность темы определяется возвращением интереса к наследию брутализма в современной архитектуре и урбанистике. Сегодня бетон вновь становится используемым материалом, его применяют не только для строительства, но и для создания общественных пространств. Современные города активно переосмысливают бетонные пространства и постройки XX века, превращая их в площадки для отдыха, спорта, искусства.
В исследовании использовались визуальный и сравнительный анализ. Вначале мной было проанализировано «становление» бетона как материала, после чего проведено сопоставление архитектурных форм XX века (здания брутализма, проекты Ле Корбюзье, советские общественные сооружения) с современными пространствами (парки, скейт-площадки, урбанистические зоны).
Источники отбирались по принципу визуальной и концептуальной связи с темой (архитектурные изображения, тексты о модернизме и брутализме, современные урбанистические исследования, а также фотоархивы и публикации, фиксирующие жизнь бетона в городской среде).
Выбранная мной рубрикация выстраивает логическую и визуальную траекторию развития бетона от архитектурной идеи к культурному явлению. Первая глава задаёт историко-теоретическую основу, она необходима, чтобы понять, каким образом бетон стал символом прогресса и утопии XX века. Вторая глава рассказывает о том, когда бетонная архитектура становится частью городской среды и повседневной жизни. Третья глава показывает, то, как бетон воспринимается в нынешнее время и какие формы он приобрел. В заключении же подведены выводы исследования.
Архитектура брутализма | бетон как идеология
Предпосылки брутализма
Во второй половине XX века архитектура переживала глубокий кризис.
Модернизм 1920–1930-х годов, с его рациональностью, стеклянными конструкциями и утопическими идеями, к середине столетия начал восприниматься как стандартизация.
После Второй мировой войны Европа стояла перед задачей восстановления, миллионы людей остались без жилья, города лежали в руинах.
Разрушения в портовом районе города Марсель, 1943 г.
Архитекторам нужно было создать новый тип построек, честный и доступный, который бы не скрывал конструкцию, не тратил средства на декор, но при этом выражал силу и надежду.
Так, конце 1940-х и начале 1950-х годов появляется новый стиль в архитектуре — брутализм. Он возник как способ восстановления после войны и как идея нового гуманизма. Брутализм был не просто стилем, а целым подходом к строительству, который отражал социальные изменения того времени.
План разрушения Северного квартала Старого порта, 1943
Ле Корбюзье и «béton brut»
Имя Ле Корбюзье (Charles-Édouard Jeanneret, 1887–1965) стало символом архитектурного модернизма XX века. [3]
В 1920-е годы он был главным идеологом «Международного стиля», его «Пять принципов новой архитектуры» (пилоны, плоская крыша-сад, свободная планировка, ленточное окно и свободный фасад) сформировали основу для всего модернистского движения.
Ле Корбюзье, Вилла Пьера Савой, Пуасси, Париж, 1928
Символом этого нового стиля в архитектуре стала Вилла Пьера Савой.
К концу 1930-х годов стали появляться сомневаться в идеях разума и прогресса. Началась Вторая мировая война, и те же самые идеи, которые обещали лучшее будущее, привели к тоталитаризму и разрушениям. Корбюзье переживает личный и профессиональный кризис.
После войны он начинает заниматься архитектурой, которая напоминает древнюю. В этой архитектуре используются простые материалы, которые напрямую взаимодействуют с природой. В этот период он старается найти гармонию между зданиями и их окружением: землёй, временем и человеческим телом. Именно тогда у него появляется идея использовать «голый бетон».
В статье «Material Masters: Le Corbusier’s Love for Concrete» упоминается письмо Корбюзье от 26 мая 1962 года, где он отмечает:
«Beton brut was born at the Unite d’Habitation at Marseilles where there were 80 contractors and such a massacre of concrete that one simply could not dream of making useful transtions by means of grouting. I decided: let us leave all that brute. I called it «beton brute» (bare concrete)»[4]
«Beton brut родилcя в марсельском жилом комплексе Unite d'Habitation, где работало 80 подрядчиков и было такое количество бетона, что никто и мечтать не мог о том, чтобы с помощью затирки производить полезные работы. Я решил: давайте оставим всю эту грубость. Я назвал это «béton brut» (голый бетон)»
Ле Корбюзье, Марсельская жилая единица, Марсель, Франция, 1945-1952
Unité d’Habitation стала манифестом новой архитектуры послевоенного общества. Ле Корбюзье задумывал его как модель «вертикального города», где человек живет в автономном пространстве, но остаётся частью коллектива. [2]
Бетон здесь не маскируется, он выглядит живым. Это первый пример того, как Ле Корбюзье делает бетон выразительным и эмоциональным. Фасад здания разделен на цветные части (желтые, красные и синие вставки). Они создают ритм, который делает здание более интересным и живым.
Ле Корбюзье и Янис Ксенакис, монастырь Сен-Мари де ля Туретт, 1953-1960
Если «жилая единица» была архитектурой общества, то монастырь Ля Туретт стал архитектурой духа. Он создается для доминиканского ордена под Лионом и становится местом тишины, света и размышлений.
Монастырь устроен вокруг квадратного внутреннего двора (традиционной схемы монастыря). Бетон остается необработанным, на его поверхности видны следы прожилки, неровности. Ля Туретт демонстрирует, что béton brut может быть не только социальным, но и духовным материалом. В тяжести бетона можно найти спокойствие, в его грубости увидеть красоту.
Лондонская школа
После успеха Корбюзье идеи брутализма развивают молодые британцы Элисон и Питер Смитсоны. Они воспринимали этот стиль как воплощение не только эстетики, но и моральных принципов. В 1953 году они написали в журнале Architectural Design:
«Мы отвергаем глянец. Архитектура должна быть грубой, как сама жизнь».[1]
Они впервые употребили термин «New Brutalism», чтобы обозначить архитектуру правды (прямую, честную и без прикрас).
Элисон и Питер Смитсон, Средняя школа Смитдона, Норфолк, Англия, 1954
Первым их реализованным проектом стала школа в Норкфолке, построенная для рабочего пригорода. Она выглядит как промышленное здание (открытые металлические фермы, стекло, видимые трубы, кирпич и бетон).
В теории Смитсонов ключевым стало понятие «as found» (как найдено). [5] Они утверждали, что архитектура должна работать с реальной средой, с ее случайностью, грубостью, несовершенством.
Элисон и Питер Смитсон, Жилой комплекс «Сады Робин Гуда», Лондон, 1969-1972
Кульминацией их идей стал жилой комплекс «Сады Робина Гуда» в Лондоне. Он состоит из двух больших бетонных плит, которые изгибаются и образуют внутренний двор. Этот двор предназначен для всех жителей комплекса, чтобы они могли проводить там время вместе. Фасады зданий оформлены с чередованием лоджий и бетонных конструкций. Вдоль домов проходят знаменитые «streets in the sky» (улицы в небе). [6]
Смитсоны хотели сделать многоквартирные дома местом, где люди могут жить и общаться как на улице, но в высоком здании. Они считали, что это должно быть продолжением идеи Ле Корбюзье о «вертикальном городе» как о сообществе.
Именно британская школа сделала брутализм общественным и гуманистическим направлением, а не просто формальным приемом. Благодаря Смитсонам брутализм перестал быть просто архитектурой для государства, он стал архитектурой, которая окружает нас в повседневной жизни, архитектурой улицы, архитектурой человека.
