Проблема аутентичности в европейском готическом ревайвализме

Обращаясь к диалогу, выстроенному архитекторами XIX века со средневековыми коллегами по ремеслу, мне стало важным понять, в какой степени готический ревайвализм, или Готическое Возрождение, бывший многим позже аутентичной готики, стал прямым наследником ее сложившейся зодческой традиции, и стоит ли рассматривать его как отдельное явление, повлекшее за собой изменения в мире искусства.

В процессе работы я руководствовался пониманием, что для мастеров XII-XV веков условная «готика» была не обращением к прошлому, а актуальным языком. Создавалось новое искусство, подчиненное мировоззрению средневекового человека и отвечающее его внутренним и внешним потребностям; в то время как готический ревайвализм являет собой один из неостилей и пересмотр архитектурного языка под влиянием накопленного знания и возможности варьирования конструктивных или декоративных элементов, при этом допуская и изменение их ролей на противоположные изначальным.

Более ранние попытки обращения к готическому наследию и заимствования его базы встречались и до рассматриваемого времени, но они были настолько малочисленны и незначительны, что подразумеваются скорее как маргинальные явления, а не выраженное архитектурное течение, образующее под собой новый базис. [1]

Кроме того, оперировал знанием о том, что движение Gothic Revival, в отличие от аутентичной архитектуры, с самого начала сопровождается теорией: искусствоведческими трактатами Пьюджина, Рёскина, Виолле-ле-Дюка (причем здесь важно отметить международный уровень исследований), историческими и археологическими исследованиями, реставрационной практикой.

В ходе работы над визуальным исследованием рассмотрю аутентичную готику и готический ревайвализм как самобытные явления, сложившиеся в определенном культурном и историческом контексте, с помощью сопоставительного анализа рассмотрю конкретные конструктивные/типологические/нарративные составляющие.

Проект строится на сопоставлении конкретных примеров из средневековой архитектуры и из практики Gothic Revival в Англии, Франции, Германии и в ограниченном объёме в Италии. Структура вышла следующей: пролог с объяснением основных черт готики, логичный переход к готическому ревайвализму и рассмотрение такового в релевантных европейских странах (включая Италию как контраргумент) и конкретное формальное сопоставление двух явлений, опираясь на определенные критерии. Кроме того, по итогам проведенный работы постараюсь сформулировать аргументы, ясно доказывающие, что европейское движение Gothic Revival можно считать удавшейся авантюрой и имеющим место быть культурным феноменом.

Под европейской готикой принято понимать сложившийся примерно между серединой XII и концом XV века стиль, главными центрами которой стали Франция, Англия и Германия.

В техническом плане готика характеризуется переходом от массивной стены в постройках романского стиля к визуально легкой каркасной системе: нервюрные своды, стрельчатые арки и вынесенные наружу контрфорсы, которые перераспределяют нагрузки таким образом, что стены можно «разгружать», превращая их в плоскость для больших стрельчатых окон и витражей. Образующим основу становится мотив вертикали «бесконечной Вселенной», относительно которой готические постройки стремятся вверх.

Возникали как частные региональные особенности готики, например, «пламенеющая» преимущественно во Франции, «перпендикулярная» в Англии или «зондерготика» в Германии, так и более глобальное явление, включающее в себя региональные подвиды, — интернациональная готика, которую обычно принято ассоциировать с другими видами искусства.

В Новое время отношение к готике под влиянием Джорджо Вазари, имевшему вес в художественной среде и противопоставившему «хорошие античные ордера» и «варварскую архитектуру» [2], меняется. Отныне уничижается все то, что было создано в средневековое время. И лишь в XVIII веке зарождается романтический интерес к готике, который перерастет в масштабное движение Gothic Revival, или Готическое Возрождение.

В своих трудах Георг Германн, швейцарский историк искусства, пишет, что «первым признаком готического возрождения стало появление искусственных руин, которые использовались как средство усиления атмосферы в отдельных частях садов». [3] Сами по себе искусственные руины были отнюдь не новшеством. Так, например, они были характерной чертой ренессансных садов, где служили напоминанием о величии древнего Рима.

В 1750-х годах, пользуя идеи, выработанные современными садово-парковыми архитекторами, Гораций Уолпол, автор первого готического романа английской литературы, преобразовал их в новый стиль жилой архитектуры и создал виллу Strawberry Hill House в пригороде Лондона. Такой поворот к прошлому мог быть вызван как его личным опытом гран-тура по Европе и полученным сильным впечатлением от местных соборов, так и деятельностью уже сложившегося к XVIII веку активного антикварного сообщества, имеющего представление об искусстве прошлого, а также началом поиска «национального» и эмоционального языка на контрасте с «холодным и неанглийским» палладианством.

Уолпол оперировал скорее романтизированным представлением о готике, чем реальным, так как ее главными характеристиками считал неровность (иррегулярность), лёгкость и торжественность, где последняя, по его мнению, проистекала отчасти из религиозных, отчасти из исторических ассоциаций. Из этого можно понять, что обращение к готическому наследию здесь имело лишь формат достижения общей визуальной схожести, поэтому, видя проект Уильяма Кента по видоизменению поместья Эшер на готический манер, он приходит в искренний восторг. [3]

Если Уолпол пытался играть в готику, нелепо подражая ей и не выражая того, что несет в себе аутентичный стиль XII-XV веков, то стремящимся изучить и объяснить готику в это время становится Джон Картер, публиковавший исследовательские статьи об архитектуре в журнале "The Builder’s Magazine" и снабжавший их первыми репродукциями готических построек. В последние два года издания журнала появилась серия проектов, изображавших детали готической церкви и различные элементы внутреннего убранства. [4]

В этой формулировке, несмотря на весь ее пафос, читается идея отказа от возвращения к «фантазийной» готике. Тем не менее, Картер мыслил готику как явление лишь религиозное, вызывающее душевный трепет и регулирующее внутренний мир человека, в то время как антикизирующим формам отдавал досуговую роль (например, особняки). В своем археологическом исследовательском методе его идеям был близок Джеймс Уайетт, с которым часто ассоциируют заложение фундаментальной базы для грядущего становления движения Gothic Revival. В момент, когда готическая архитектура стала восприниматься всерьёз, идея соединять её с отдельными элементами античной архитектуры, как это представлялось Уолполу, была довольно быстро отвергнута. [3]