«А я — сын рабочего, и меня часто подмывает наследить на сияющем паркете» [3].
Марк Заха́рович Шага́л (1887–1985)
Концепция исследования
Исследование посвящено анализу книжной графики Марка Шагала и тому, каким образом художник использует иллюстрацию как пространство для проекции собственной системы смыслов, образов и историй. Актуальность выбранной темы связана с тем, что творчество Шагала чаще рассматривается в контексте живописи, сценографии или модернистского искусства XX века, в то время как книжная иллюстрация нередко остается второстепенной частью его художественного наследия. При этом именно в графических циклах особенно заметно, как автор соединяет литературу, память, религиозные мотивы, фольклор и личные переживания в единую систему образов.
В работах Шагала изображение не подчиняется литературному тексту полностью и не стремится к буквальному пересказу сюжета.
Напротив, художник создает собственную интерпретацию произведения через характерные визуальные мотивы: летающие фигуры, животных, деформированные законы перспективы, яркий цвет. Благодаря этому книжная графика становится продолжением его живописного метода и одновременно способом выражения личной мифологии.
Основой визуального исследования станут иллюстративные циклы Шагала к поэме «Мёртвые души» Н. В. Гоголя, Библейская серия офортов, созданная Шагалом в период 1930-1956 годов и графический цикл цветных литографий «Дафнис и Хлоя» 1961 года. Для формирования устойчивой системы образов, переходящей из живописи в книжную графику, дополнительно будут рассмотрены полотна художника, в которых повторяющиеся визуальные мотивы и символы, наиболее ярко раскрывают авторский подход к иллюстрации. В исследование включены работы разных периодов творчества художника, что позволяет проследить развитие художественного языка и устойчивость его личной мифологии.
Принцип рубрикации исследования построен от общего к частному.
Сначала рассматриваются особенности визуального языка художника и основные элементы его художественной системы, затем анализируется книжная иллюстрация как продолжение живописного метода. После этого исследование переходит к разбору отдельных графических циклов, посвященных конкретным литературным произведениям. Такая структура позволяет постепенно проследить, каким образом личная мифология Шагала проявляется в разных темах и образах: от гротескных персонажей Гоголя до религиозной символики и аллегорических образов в литографиях «Дафнис и Хлоя». Заключительная часть объединяет результаты анализа и формулирует общий вывод о роли личной мифологии в книжной иллюстрации художника.
Марк Шагал, Леймон находит Дафниса. Из цикла «Дафнис и Хлоя», 1961
При выборе текстовых источников основной акцент делается на исследованиях, посвященных книжной графике, модернистской иллюстрации XX века и художественному языку Шагала. Также используются материалы о автобиографии художника. Особое внимание уделяется тем источникам, которые рассматривают иллюстрацию как самостоятельную художественную практику, а не только как дополнение к литературному тексту.
Ключевой вопрос исследования заключается в том, каким образом книжная иллюстрация становится для Марка Шагала формой личной мифологии.
Гипотеза исследования состоит в том, что в книжной графике Шагал не просто визуализирует литературное произведение, а создает собственное символическое пространство, основанное на памяти, автобиографических образах, религиозных мотивах и устойчивой системе личных символов. Таким образом, книжная иллюстрация в творчестве художника становится самостоятельным высказыванием, соединяющим литературу и индивидуальный художественный миф.
I. Особенности визуального языка Марка Шагала
В работах Марка Шагала формируется особый визуальный язык, основанный на соединении памяти, сна и символических образов.
«Изображения являются у него скорее „моделью“ мироздания и во многом отожествляются со словом, с человеческой мыслью и чувством, с душой художника» [1, с. 6].
Марк Шагал, Автопортрет с семью пальцами, 1913
В картинах «Я и деревня» и «Автопортрет с семью пальцами» художник игнорирует законы перспективы и анатомические особенности человека. Например, на левой руке в его автопортрете семь пальцев — не случайно, дело в том, что Шагал подшутил сам над собой, используя выражение из идиша «mit alle zibn finger». В привычном нам понимании оно означает «мастер на все руки». Также, в этих работах чувствуется привязанность и ностальгия художника по образу родного города, выражаемое в миксе и сопоставлении пейзажей — в «Автопортрете с семью пальцами» мы видим Эйфелеву башню, а над мольбертом парит в воздухе образ православной церкви.
Марк Шагал, Я и деревня, 1911
«Впечатления детских лет, столь важные для любого художника, для Шагала имели несравнимое ни с чем значение. … Эти образы обретали свободу, присущую воспоминаниям и вообще духовному миру, но сохраняли поразительную жизненность и точность деталей, а в их непосредственности и чистоте как бы продолжало жить детство» [1, с. 10].
слева направо — Марк Шагал, День рождения, 1915; Марк Шагал, Прогулка, 1917
В работах «Над городом», «Прогулка» и «День рождения» появляется мотив полета, который становится символом внутренней свободы, любви и эмоционального переживания и идёт красной нитью через всё творчество художника.
слева направо — Марк Шагал, Зелёный скрипач, 1923–1924; Марк Шагал, Над городом, 1918
Картина «Зелёный скрипач» связана с происхождением художника и его трепету к еврейской культуре. Музыкант-скрипач в творчестве Шагала лейтмотив устойчивый и постоянный, так же как и в еврейской культуре — без него не обходилось ни одно важное событие. Это центральная фигура народных традиций и символ еврейской души, воплощающий самые разные эмоции — от радости до скорби. Сам Шагал в образе скрипача часто увековечивал своего дядю Ноаха, который умел играть на скрипке, а его неестественный цвет кожи выражает одухотворенность внутреннего мира.
Марк Шагал, Белое распятие, 1938
Еврейская культура — одна из главных источников вдохновения Шагала. Например, в произведении «Белое распятие» религиозная символика соединяется с личным переживанием художника о политической обстановке в Европе, диктующую антисемитизм.
II. Иллюстрации к «Мёртвым душам»
Марк Шагал, Иллюстрация к «Мёртвым душам»: «Плюшкин предлагает выпить», 1920-е гг.
«Предметы и персонажи стремятся убежать за пределы изображаемого пространства, что им нередко почти удается» [1, с. 25] .
С 1923 по 1925 год художник выполнил по заказу Амбруаза Воллара 96 постраничных иллюстраций в технике офорта, сухой иглы и акватинты.
