Концепция
«Мне стало совершенно ясно, что необходимо срочно вмешаться, если мы хотим сохранить то, что еще предлагают эти разрушаемые старые жилища, это презираемое домашнее убранство и эти отвергнутые одежды». [1]
Скансен — это особый тип музейного комплекса, в котором памятники деревянного зодчества, предметы быта и ремесла экспонируются в естественном ландшафте и воссоздают целостную историческую среду. Он появляется в Швеции в конце XIX века.
Уже в 1880-е годы сохранение культурной самобытности занимает центральное место в скандинавской культуре. В разные десятилетия этот процесс вызывает противоречивые чувства: от романтической ностальгии по «золотому веку» до тревоги перед лицом наступающей индустриализации. Наиболее ярко это проявляется в период 1880–1930 годов — время радикальных социальных и технологических сдвигов. В этот период концепция музея претерпевает заметные изменения: от коллекции предметов и костюмов к масштабному музею под открытым небом.
Мне кажется, что данная тема особенно актуальна сейчас, когда в эпоху глобализации ставится вопрос о сохранении культурного кода. Обращение к опыту создания Скансена помогает понять, как со временем меняется само восприятие наследия — не как набор музейных экспонатов, а как живое пространство, формирующее национальную идентичность.
До 1890-х годов музейные предметы часто выставляются статично. Артур Хазелиус совершает настоящий визуальный переворот. Он считает, что экспонаты должны быть «живыми». В конце XIX века начинается концептуальный сдвиг в сторону создания полноценных декораций, где воссоздается повседневный быт. В начале XX века модель становится инструментом национального просвещения. Она превращает музей в пространство, где история оживает на глазах у посетителя.
Главная цель моего исследования — проследить через визуальные свидетельства, как концепция музея под открытым небом меняется со временем: от первых этнографических экспедиций к полноценному конструированию исторического ландшафта.
Гипотезой визуального исследования является предположение о том, что скандинавская модель скансена в период с 1880 по 1930 год пересматривает саму природу музея. Изоляция предмета в витрине уходит в прошлое. На смену приходит иммерсивное изображение истории, выражающее живую связь между человеком, его трудом и ландшафтом.
В процессе исследования я определяю ключевой вопрос: Каким образом трансформировался подход к сохранению наследия в Скандинавии — от простого собирательства вещей к конструированию «живой истории»?
Для отбора материала я обращаюсь к различным архивным интернет-источникам и официальным базам данных Северного музея в Стокгольме. Благодаря им я анализирую визуальные свидетельства эпохи с точки зрения изображения, смыслов и взаимодействия с ландшафтом.
Принцип рубрикации визуального исследования основан на исторической периодизации и эволюции музейного пространства. Я обращаюсь к следующим этапам: «Индустриализация и утрата традиций», «Артур Хазелиус и изобретение скансена», «Живая экспозиция: тело, быт, ремесло», «Распространение модели в Европе» и «Актуальность и трансформация». В каждом из разделов я анализирую визуальные стратегии: от изолированного артефакта до реконструированной среды обитания.
Дополнительно я изучаю текстовые источники, из которых узнаю о развитии скансенов и принципах экспонирования построек. Также изучаю, как разрешается парадокс сосуществования природного ландшафта и музейной экспозиции. Эти источники помогают мне глубже понять проблему. Основными источниками становятся искусствоведческие журналы, публикации Музея северных стран, официальный сайт Северного музея, а также другие информационные ресурсы.
Индустриализация и утрата традиций
В конце XIX века Швеция стремительно меняется. Промышленная революция и модернизация стирают традиционный крестьянский мир. Важным этапом в понимании процессов является визуально-семиотический анализ этого пространственного кризиса.
Спасение исчезающей культуры начинается с фиксации ее визуального кода. Артур Хазелиус — основатель Скансена, филолог и этнограф. Обратите внимание на портрет этнографа и его целеустремленный взгляд. Это показывает глубокую вовлеченность Хазелиуса в спасение народной культуры. Он верит, что сохранить наследие можно только с помощью полного его воссоздания.
Юлиус Кронберг — Портрет Артура Хазелиуса. 1910 г.
Идейным вдохновителем Хазелиуса становится его супруга Софи. Ее этнографические дневники и зарисовки становятся первыми материалами для формирования «живого музея».
Nordiska museet — Софи и Артур Хазелиус, основатели Nordiska museet. 1873 г.
Мы видим фотографию промышленного развития Стокгольма конца XIX века. На ней изображены дымящие трубы фабрик и железные дороги, которые постепенно вытесняют традиционные деревянные дома. Хазелиус воспринимает это как доказательство неизбежной гибели старой сельской Швеции.
Неизвестный автор — Королевский дворец в Старом городе Стокгольма. 1880-е гг. // Аксель Линдаль — Стокгольм в 1880-х годах. 1880-е гг. // Аксель Линдаль — Стокгольм в 1880-х годах. 1880-е гг.
Строительство заводов и развитие техники меняют облик города. В районе Слуссен возводятся мосты, появляются пароходы. Так, техника вытесняет привычную крестьянскую жизнь.
Аксель Мальмстрём — Слюссен в Стокгольме. 1890 г. // Неизвестный автор — Эльдкварн на Кунгсхольмене с Нией Кунгсхольмсгроном. 1890 г.
Визуальный анализ этих городских видов показывает глубокий пространственный раскол между благоустроенным центром и удаленными деревянными кварталами. Чтобы сохранить традиционную архитектуру, которая постепенно исчезает из повседневной жизни, Хазелиус начинает собирать свою музейную коллекцию.
Аксель Линдаль — Стокгольм в 1880-х годах. 1880-е гг. // Неизвестный автор — Переулок Иверсона у Рослагсторг. 1890 г.
Первым объектом на территории будущего музея становится изба Морастуган. Этот дом считается эталонным образцом культуры. Хазелиус находит ее в Даларне, регионе, который считается «сердцем» национальной культуры страны.
Неизвестный автор — Скансен — Открытка с видом Скансена. Морастуган. 1891–1902 гг.
Основными характеристиками постройки являются низкие потолки и простая бревенчатая кладка. В доме есть холл — пространство, которое связывает все комнаты первого этажа. Его двери покрашены в нежный пастельный синий цвет, а ковер гармонично дополняет интерьер.
Справа от холла находится парадный зал. Его стены украшены росписями, а свет из окон мягко подчеркивает детали орнамента. Для Хазелиуса эта изба становится визуальным каноном народной культуры.
Неизвестный автор — Морастуган в Стокгольмском лене, Швеция. XIX век.
Вместе с архитектурой исчезают и народные традиции. Обрядовая крестьянская свадьба уходит в прошлое. Артур Хазелиус стремится зафиксировать её, чтобы сохранить память о культуре для будущих поколений.
Энди Эйк — Народные танцы в Скансене. 1965 г.
Экономический кризис вынуждает крестьян распродавать утилитарные вещи и массово эмигрировать. В этот момент происходит семиотический сдвиг.
Софи Лундберг — Часовой механизм. 1833 г. // Тедди Халлингстрем — Мёссаск. 1859 г. // Ольга Верн — Канна. 1800–1899 гг.
Изменяются и строительные технологии. Традиционные крестьянские дома с крышей из дерна и бересты уступают место постройкам с кровлей из дешевого фабричного железа.
Roede — Дерновые крыши фермерских домов в Гудбрандсдале, Норвегия.
Помимо артефактов Хазелиус стремится сохранить традиционные ремесла, например, ручной труд.
На фотографии «Женщина за ткацким станком» фиксируется процесс работы: движения девушки плавны и точны, в них чувствуется глубокая сосредоточенность. На втором изображении демонстрируется индустриальная эффективность. Этот переход показывает утрату ремесла.
Неизвестный автор — Женщина за ткацким станком, Швеция // Неизвестный автор — Интерьер фабрики с механическим ткацким станком.
Появление железной дороги становится символом новой эпохи. Этот транспорт ускоряет темп жизни и олицетворяет движение в будущее.
Неизвестный автор — Железнодорожный виадук над Дроттнинггатан. 1890-е гг.
