Рубрикатор
- Концепция
- Основная часть: – Контекст эпохи: женщина и материнство – Поиски собственного «голоса» в живописи – Изображение материнства
- Заключение
- Библиография
- Источники изображений
Концепция
Стремление женщин к самореализации в сфере искусства прослеживается на протяжении всей истории. Особенно показателен европейский опыт, где уже в XVI–XVII веках работали выдающиеся художницы, чьё наследие сегодня получает заслуженное признание в крупнейших музеях мира. Среди них — Софонисба Ангвиссола, Артемизия Джентилески, Юдит Лейстер и другие мастерицы, чьё творчество долгое время оставалось в тени, но ныне вызывает живой интерес исследователей и публики.
Системное включение женщин в профессиональное художественное образование началось в XIX веке. Первоначально доступ был ограничен: женщины могли лишь представлять свои работы на рассмотрение академиков, причём требовалось документально подтвердить авторство. Официальное разрешение на обучение в Императорской академии художеств женщины получили только в 1891 году. Долгое время женщины не могли заниматься живописью, их обучение художественному мастерству было возможно, только если это была дочь или жена какого-нибудь художника. Однако к концу XIX века в Париже открылось множество студий и частных академий, которые сделали обучение более доступным. Женщины получили возможность обучаться в частных мастерских и даже выставлять свои работы на выставках Салона — одной из самых престижных художественных экспозиций, но изучение анатомии человека и её изображение оставалось под запретом.
И одной из удивительных женщин-художниц того времени стала Мэри Кассат, родившаяся в 1844 году в Америке в достаточно богатой семье.
Мэри Кассат «Автопортрет», Метрополитен-музей, Нью-Йорк
Когда в 1861 году Кассат поступила в Пенсильванскую Академию изящных искусств в Филадельфии, её родители и не предполагали, что девушка будет заниматься живописью профессионально, поэтому, когда Мэри изъявила желание посвятить себя живописи и уехать в Европу, воспротивились. Но её умение добиваться своего дало ей возможность продолжить обучение у различных мастеров в Европе. И после выставки 1874 года Мэри Кассат пишет небольшой пейзаж «Девушки, собирающие полевые цветы» (изображение слева) и начинает работать на природе, подражая импрессионистам. В этот же период Эдгар Дега, увидев на выставке в Салоне женский портрет работы Мэри Кассат, написал своему другу:
«Это гениальная картина. Она запала мне в самое сердце»
Мэри Кассат «Ида»
Через некоторое время состоялась и личная встреча Кассат и Дега, на которой он предложил девушке выставляться вместе с импрессионистами. Работы Кассат нравились публике, они были «по-женски» нежными, некоторые сравнивали Кассат с Бертой Моризо или с Дега.
У каждого художника свой путь, и даже жившие в одно время, сравниваемые друг с другом живописца будут по-разному восприниматься публикой и другими художниками. В то время случилась настоящая художественная революция. Новое искусство. Женщина, которой восхищались многие мастера и которая всю жизнь боролась за свою художественную самостоятельность. Это будоражило общественность.
Изображение слева: Эдгар Дега «Портрет Мэри Кассат», 1884г.
Моя гипотеза состоит в том, что Мари Кассат, это пример мастера, который смело отправлялся на поиски своего художественного языка. Импрессионизм стал началом эпохи освобождения от живописных канонов. Новый стиль запустил глобальный процесс, который позволил проявить себя не только мастерам нового стиля, но и женщинам художникам. И отличие от многих своих современников‑импрессионистов, сосредоточившихся на пейзажах и городских сценах, Мэри Кассат сконцентрировалась на портретной живописи. Её особенно интересовали образы женщин в бытовой обстановке, в частности — матери с детьми.
Что этот образ материнства в живописи мог дать общественности?
В противовес идеализированным ренессансным образам Мадонн и херувимов, работы Кэссетт отличались прямотой и честностью художественного высказывания. Как отмечала Джемма Ньюман в журнале American Artist Magazine, главной задачей художницы было «достижение силы, а не сладости; правды, а не сентиментальности или романтики». В творчестве Мэри Кассат использует тему материнства как способ утверждения женской субъектности. Её полотна не просто фиксируют бытовые сцены: через изображение эмоциональной связи матери и ребёнка художница демонстрирует право женщины на автономию, труд и самовыражение, бросая вызов патриархальным представлениям о «естественном предназначении» женщины. Таким образом, её картины становятся визуальным манифестом женской эмансипации в искусстве.
При выборе темы я задалась вопросом о роли женщины в искусстве второй половины XIX века. Не так часто мы на уроках истории говорим именно о художницах и их вкладе в мировое искусство. Моё внимание привлекла Мэри Кассат с большим количеством женских портретов (особенно матерей с детьми). Само исследование построено на основе движения от общего к частному (от историко-социального контекста и творческой биографии к конкретным произведениям и приёмам). Такое деление позволит мне постепенно и убедительно доказать свою гипотезу, погружаясь в контекст искусства того времени.
Материалы и текстовые источники для анализа для визуального исследования отбирались в соответствии с выбранной темой, достоверностью и авторитетностью.
Контекст эпохи: женщина и материнство
Творчество Мэри Кассат формировалось в условиях глубоких социальных трансформаций второй половины XIX века, когда традиционные гендерные нормы сталкивались с зарождающимся феминистским движением.
Как упоминалось выше, в сфере искусства женщины сталкивались с институциональными ограничениями. Доступ к академическому образованию был существенно ограничен: женщинам запрещалось изучать анатомию и работать с обнажённой натурой — что, как отмечала искусствовед Линда Нохлин в эссе Why Have There Been No Great Women Artists?(1971), лишало их возможности создавать произведения в жанрах исторической и мифологической живописи, считавшихся высшими в академической иерархии. Существовало негласное гендерное разделение жанров: женщинам «дозволялось» заниматься натюрмортами и пейзажами, но не сюжетами, требовавшими глубоких знаний анатомии и композиции.
Социальные же ожидания от женщины определялись концепцией «ангела в доме» (the angel in the house), получившей литературное закрепление в одноимённой поэме Ковентри Пэтмора (1854). Согласно этой модели, роль женщины сводилась к функциям хранительницы домашнего очага, самоотверженной матери и супруги. Материнство преподносилось как «естественное предназначение», исключающее иные формы самореализации. Отклонение от этих норм подвергалось общественному осуждению.
Карикатуры из журнала Punch (визуализация общественного отношения к «эмансипированным» женщинам и отклонениям от роли «ангела в доме»)
Во второй половине XIX века началось организованное движение за права женщин. Ключевые направления включали: борьбу за избирательные права (суфражизм) под руководством таких активисток, как Эммелин Панкхёрст (Великобритания) и Сьюзен Б. Энтони (США); расширение доступа к высшему образованию (например, открытие женского колледжа Брин‑Мор в 1885 году); формирование профессиональных ассоциаций, отстаивавших право женщин на труд и творческую реализацию. Дискуссии о «женском вопросе» активно велись в публицистике и литературе, в том числе в произведениях Джордж Элиот и Гарриет Бичер‑Стоу.
Образ материнства в культуре XIX века выполнял идеологическую функцию. В массовой пропаганде (открытках, плакатах, иллюстрациях) он служил инструментом социальной инженерии, утверждая материнство как единственную достойную сферу реализации женщины. В искусстве сохранялась тенденция к идеализации — от ренессансной сакрализации Мадонны до викторианской сентиментальности. Мэри Кассат переосмыслила этот образ: в её работах материнство предстаёт не как статичный символ добродетели, а как живая, динамичная сфера человеческой жизни, где женщина выступает субъектом действия, сохраняя свою автономию, индивидуальность и комфорт.
Слева — Рафаэль «Мадонна в кресле», ок. 1513–1514, Палаццо Питти, Флоренция Справа — Кейт Гринуэй, иллюстрация к книге «День из жизни ребенка», 1881 г.
Слева — Мэри Кассат «Молодая мать за шитьём», 1900 г., Метрополитен-музей, Нью-Йорк Справа — Мэри Кассат «Купание ребёнка», 1893 г., Чикагский институт искусств
Поиски собственного «голоса» в живописи
Художественный путь Мэри Кассат неразрывно связан с процессами культурной трансформации второй половины XIX века. Родившись в обеспеченной американской семье, она осознанно избрала профессиональную карьеру художницы, требовавшую преодоления множества социальных и институциональных барьеров. Получив начальное образование в Пенсильванской академии изящных искусств, Кассат в 1866 году переехала в Париж — центр новаторских художественных поисков того времени.
В Париже Кассат столкнулась с двойственной ситуацией: с одной стороны, французские академии оставались закрытыми для женщин, с другой — формировалась альтернативная художественная среда, открытая к экспериментам. Мэри Кассат, не спеша примкнуть к какому-либо определенному художественному течению, брала уроки у разных художников-академистов и постепенно привыкала к новому революционному стилю Мане. В 1868 году была отобрана Салоном реалистичная по исполнению работа «Мандолинистка». Но ввиду начавшейся в 1871 году франко-прусской войны Мэри Кассат была вынуждена вернуться в США, но в тот же год она начала путешествовать по Европе. Кассат посетила Италию, Испанию, Голландию и Бельгию в большей степени для знакомства с полотнами старых мастеров. А уже в 1873 году девушка поселилась в Париже, уже чётко понимая какой путь ей избрать.
Мэри Кассат «Мандолинистка», 1868 г,
Ключевым событием в её творческой биографии стала ранее упоминаемая встреча с Эдгаром Дега, который не только признал её талант, но и познакомил с кругом импрессионистов и стал её другом и учителем. Как отмечает искусствовед Уитни Чедвик в работе Women, Art, and Society (2012), влияние Дега проявилось в интересе Кассат к неожиданным ракурсам, композиционному кадрированию и работе с пастелью.
Мэри Кассат «Маленькая девочка в синем кресле», 1878 г., Национальная галерея искусств, Вашингтон
