Чрезмерная тяжесть. Размер и вес как метафора в искусстве

1. Тревога, вызванная сломанными законами физики
2. «У страха глаза велики»
3. Индивидуальность и переживания
4. Левитация взаимоотношений
5. Заключение
6. Творческий проект
7. Библиография
8. Источники изображений

Представим каждому знакомое чувство облегчения, когда наконец опускаешь тяжелую сумку, которую нес из магазина, или чувство, возникающее после разрешения давно беспокоящей ситуации. Оба чувства связаны с избавлением оттяжелой ноши и ощущением парящей легкости, будто что-то внутри, в душе, взлетает. Безусловно, это чувство приятное. Возможно, одно из самых приятных. Но что будет, если оно лишится своей главной характеристики — мимолетности? Если оно затянется, зависнет, задержится? Если начнет нарастать? Нахлынет уже не радость, а паника от потери привычной опоры и чувства заземленности.

Ощущение невесомости практически нам не знакомо, но чувство полёта, неожиданно возникающее перед погружением в сон, например, вряд ли можно назвать естественным и понятным для нас. Ощущение беззаботности же приятно, но временно, ведь позже это чувство может начать настораживать и пугать, и эту брешь захочется чем-то заполнить. Человек нуждается в балансе между тяжестью и лёгкостью, должен иметь возможность между ними выбирать. Множество произведений искусства как раз построено на невозможности зрителя решать, автор заранее предугадывает, что именно этот зритель почувствует, и ловко управляет этим.

Нас окружает множество разных объектов, к габаритам которых мы со временем привыкаем. Мы не очень часто пугаемся размеров архитектурных сооружений или роста друг друга. Совершенно логично и естественно, что ощущение комфорта, безопасности и спокойствия пропадает вместе с нарушением этого порядка.

Именно это — деформация гравитации или гиперболизированное изменение размера и веса — становится ключевым визуальным приемом для передачи тревоги. Когда тяжелый объект ведет себя как легкий (зависает в воздухе, например), а легкий обретает неподъемную массу, сознание сбивается с толку. Мозг начинает ожидать продолжения: он ждет, что сейчас изображенный тяжелый предмет упадет и неизбежно что-то повредит и разрушит, а легкий, наоборот, поднимется и подвиснет, как облако. Но ни того, ни другого не произойдет, ведь произведения статичны, а динамичное продолжение существует только у каждого зрителя в голове. Потому мозг и начинает тревожиться.

В этом визуальном исследовании в моем фокусе окажется феномен чрезмерной тяжести: явления в искусстве, когда массивный объект вызывает тревогу и дискомфорт от несвойственной ему статики, когда законы физики ломаются, выворачиваются и гиперболизируются. Я проанализирую, чего автор чаще всего этим добивается, рассмотрю поставленную проблему с разных углов.

Я старалась выбрать работы, наиболее ярко раскрывающие эту тему и позволяющие увидеть разные подходы художников к одной и той же идее.

Массивный объект, даже не находящийся в невесомости, — это потенциальная опасность. Человеческий мозг всегда старается уберечь себя, поэтому, замечая нечто, в сотни раз превосходящее его самого по размеру, он начинает представлять, что будет, если это самое нечто на него упадет.

Так же, как и в случае с парящей тяжестью, здесь пугает статичность объекта. В совокупности с огромным размером и весом эта статичность вызывает ощущение застывшей угрозы, чего-то хищного и притаившегося.

Это ощущение усиливается художником, когда он лишает объект пространства вокруг, когда он впечатывает его в края холста, изображения, кадра. Кроме того, конечно, масштабы хорошо раскрываются в сравнении с другими, небольшими деталями.

Достаточно тревожно выглядит и наделение пустого пространства, воздуха массой и формой. Например, работа «Дом» Рэйчел Уайтрид построена на основе негативного пространства: иметь вес начинает не то, что снаружи, а то, что внутри, то есть ничего.

И всё же когда огромный тяжелый объект вдруг замирает в воздухе, когда для него замирают законы физики, становится особенно не по себе. Появляются мысли о том, что же всё-таки случится, если огромная каменная глыба упадет в воду с такой высоты, какого масштаба цунами накроет сушу.

Художник ничего не высмеивает и не выделяет, он просто делает объект тяжелее, чем он должен быть, и эта гипертрофированная, ничем не оправданная тяжесть начинает работать сама по себе, независимо от формы. Зритель чувствует, что объект неудобно тяжелый, давящий, вторгающийся в пространство без спроса, и, помимо тревоги, часто появляется ощущение неловкости.

Нередко с увеличением размера отдельной детали сдвигается и восприятие целого объекта. Укрупняя компоненты работы по отдельности, художник наводит на мысли о том, что эта укрупненная деталь является основой, стержнем характера человека, места, события. Зачастую благодаря этому образ беднеет, в нем начинает превалировать определенная черта, и само изображение начинает походить на сатиру.

В работе «Большевик» Кустодиев помещает в привычную, узнаваемую среду фигуру, которая этой среде несоразмерна. Кроме того, казалось бы, огромная масса должна двигаться тяжело, медленно и с трудом, она должна давить на землю, оставлять следы, с усилием переставлять ноги. Но в этой работе всё происходит наоборот: фигура движется легко, почти не касаясь поверхности.

При этом художник лишает фигуру индивидуальных черт, он не стремится показать характер, эмоцию, вместо этого перед зрителем масса, наделённая волей. С безликой массой невозможно договориться, она просто идет, безжалостно снося всё на своем пути.

Невесомость и тяжесть , помимо всего прочего, позволяют сделать акцент, например, на силе переживания и ужасе трагедии, вывернуть наизнанку страх и отчаяние.

Масса и масштабы могут как выделить отдельные черты субъекта, так и лишить его их, превратив в безликое существо.