Репрезентация призраков в видеоиграх

1. Концепция
2. Разбор вида призрачности в игре Murdered: Soul Suspect (Airtight Games, 2013)
3. Разбор вида призрачности в игре P.T. (Kojima Productions, 2014)
4. Разбор вида призрачности в игре Metal Gear Solid 3: Snake Eater (Konami Computer Entertainment Japan, 2004)
5. Выводы

Призрак – одна из древнейших фигур культуры, пришедшая из старого фольклора в видеоигры. Может показаться, что его фигура изучена еще давно, но это не так. Сегодня актуальность призрака обусловлена своеобразным «спектральным поворотом» в игровой индустрии: тот перестал быть обычной частью хоррора, наоборот, превратился в метафору для осмысления памяти, травмы и самой природы виртуального. Примерами могут служить духи-помощники в Elden Ring (2022), симуляторы смерти вроде Spiritfarer (2020). В любом медиуме призраки воспринимались как мост между живым и мертвым, прошлым и настоящим. Видеоигры, однако, не просто воспроизводят этот троп, но и усиливают его: в отличие от кино и литературы, где зритель наблюдает за столкновением с потусторонним со стороны, в играх этот опыт становится индивидуальным. Игрок сам решает, убежать ли от тени, убить ее, найти ли способ уйти из зацикленной комнаты, становясь соучастником сверхъестественного.

Работа Перрона «The World of Scary Video Games» анализирует эстетику хоррора, но фигура призрака растворяется в более широком анализе жанра ужасов. Книга Швелча «Player vs. Monster» ориентирована на материальных, видимых и, как правило, побеждаемых врагов, тогда как призрак зачастую функционирует иначе. Так что зачастую призрак рассматривается либо как частный случай хоррора, либо как нарративный троп, но не как онтологическая модель.

Важны три вида существования призрака (интерфейс – сбой – отражение), которые образуют траекторию, раскрывающую сверхъестественную сущность.

Исследование рассматривает репрезентацию призраков через призму тройного опосредования: призрак как интерфейс между мирами, призрак как сбой системы, призрак как отражение действий игрока. Именно на этом фундаменте строится сущность самого призрака.

Материалом послужат три видеоигры, каждая из которых является парадигмальным примером одного из выделенных модусов призрачности. Murdered: Soul Suspect (Airtight Games, 2014) предлагает редкую для медиума возможность: играть за самого призрака, используя его способности: прохождение сквозь стены, общение с другими призраками, взаимодействие с миром, разделенным на «живых» и «мёртвых». P.T. (Kojima Productions, 2014) спустя долгие годы показывает другую сторону, переход скорее к «травматическому» виду, где призрак – сбой реальности; пространство становится зацикленным страшным домом, отпечатывающим действия героя игры, а самого игрока превращая в соучастника травмы. Metal Gear Solid 3 (Konami Computer Entertainment Japan, 2004) имеет определенный эпизод перед битвой с The Sorrow, и там отразилась последняя “часть” призрака, довольно новая. В реке в определенной локации облик и количество призраков меняется на основе действий игрока.

Таким образом, исследование выстроит траекторию от призрака-инструмента через призрака-память к призраку-отражению, доказывая, что видеоигра сама является объектом на границе жизни и «нежизни».

В Murdered: Soul Suspect игрок контактирует со сверхъестественным как с чем-то естественным, но не опасным.. Протагонист, детектив Ронан О'Коннор, погибает в первые минуты игры и продолжает расследование собственного убийства уже в качестве духа. Этот нарративный ход имеет прямое онтологическое следствие: призрак здесь то, чем мы являемся, а не за чем наблюдаем.

Первое, что заметно при наблюдении за границей “живого” и “мертвого” – разделение двух миров через цветовую гамму. Материальный мир города выдержан в приглушенных и немного теплых тонах, когда призрачный мир окрашен в бело-голубую и слегка прозрачную палитру, отсылающей к “спектральному холоду”. Такой выбор цвета маркирует, в каком из двух состояний реальности находится игрок. Граница между мирами не совсем непроницаема: призрачные части проступают сквозь стены, создавая вид, что прошлое “просвечивается” через настоящее. Здесь нет цели напугать зрителя, наоборот, это просто показатель призрачности как особенности игрока.

Подчеркнулся образ призрака и через интерфейс. У игрока есть способность иначе взаимодействовать с людьми, сразу примечать призрачное. К видимому миру добавляется сверхъестественный слой, доступный только мертвому главному герою игры. Здесь есть способность вселения в живых людей, открывающая доступ к воспоминаниям и мыслям – так игрок может увидеть несколько коротких сцен-воспоминаний. Также игрок может видеть не только “одушевленных” призраков, но и фантомные объекты, что также выделены спектральной холодной палитрой, с ними есть и отдельное взаимодействие. Этот прием показывает, что призрачность – это еще и особый интерфейс.

Наконец, Ронан – детально проработанный персонаж, чье призрачное тело сохраняет прижизненные черты: одежду, сигарету, а также следы от смерти (у каждого призрака сохранились такие следы). Наиболее выразительно эта призрачная детализация проявляется в механике прохождения сквозь стены: Ронан «просачивается», его силуэт остается на преодоленном барьере. Это визуализирует центральный тезис: призрак здесь – тело между “живым” и “неживым”, а также он – новый интерфейс.

Murdered: Soul Suspect конструирует призрачность как особый вид существования: спектральное зрение и способности превращают взгляд и действия в инструмент доступа к скрытой информации.

P.T. предлагает взглянуть на призрачность иначе. Здесь это существо не предлагает игроку новые возможности, наоборот, оно разрушает все правила игрового мира. Пространство этого места сначала кажется банальным, но со временем все разрушается: коридор оказывается зацикленным, однако с каждым прохождением по нему реальность “ломается” все сильнее.

Чтобы понять этот эффект, необходимо определить понятие глитча. Глитч — это внезапное нарушение нормальной работы системы, вызывающее визуальные или логические искажения. В гейм-дизайне глитчи обычно воспринимаются как брак, выводящий игрока из погружения. Однако P.T. намеренно встраивает эстетику глитча в хоррор, превращая технический сбой в основное средство отражения призрачности. Когда реальность ведет себя «неправильно» по законам поломанной программы, это вызывает особый вид тревоги — ужас перед ненадежностью самого медиума.

Визуальная репрезентация призрака так и работает через логику “нарушения системы”. Героиня-призрак здесь не имеет четкой формы, ее лицо искажено, а походка достаточно дерганная. Кроме того, она часто появляется за спиной игрока из ниоткуда, что создает эффект глитча. Важно, что игра также усиливает этот эффект, например, фразами про ее же безопасность, она словно разговаривает через интерфейс. Графические помехи начинают искажать изображение, на стенах появляются пугающие надписи, а само пространство превращается в бесконечную петлю.