Резонанс восприятия: звуковые и световые ландшафты

Тема, контекст, постановка исследования

Свет и звук обычно воспринимаются раздельно, как отдельные режимы восприятия. Разделение, а не соощущение или схожее влияние на пространство и атмосферу во многом связано с привычкой рассматривать свет в преимущественно визуальной парадигме, а звук - в музыкальной или акустической. В своём исследовании я хочу пронаблюдать за тем, как они проявляются как два типа вибрационных потоков, формирующих атмосферу и структуру пространств, а не пытаться синхронизировать их или сводить одно к другому.

В рамках исследования мне хотелось бы рассмотреть именно эту совместную ткань восприятия - то, как свет и звук похожим образом могут ощущаются в пространстве. При этом важно не сводить одно к другому: искусственный свет не должен становиться визуализацией звука, а звук - иллюстрацией света (как плавающие изображения под музыку в десктопных медиа-проигрывателях 2000х). Планирую опираться на идею Кристофа Кокса о том, что попытки синестезийных соответствий обедняют оба явления, превращая их в набор дешёвых аналогий. Поэтому в исследовании постараюсь избегать прямых сопоставлений «частота - цвет» или «яркость - громкость».

Я предлагаю смотреть на свет и звук, как на два вида вибрационных процессов, существующих в среде. Оба они обладают ритмами, пульсациями, областями плотности, участками затухания, шумовыми структурами.

Исследование включает серию визуальных наблюдений за этими четырьмя ландшафтами: фотографирование естественных световых ситуаций, фиксация искусственного света в помещениях и городских пространствах, фиксация звуков природных сред и звуковых структур искусственного происхождения: от звука трассы до звуков бытовых приборов. Эти наблюдения я рассматриваю как своего рода «визуально-звуковые прогулки»: метод, в котором важно дать проявиться явлению через внимание и длительное присутствие.

Я анализирую собственные полевые записи (звук леса, трассы, бытовых приборов) и фотонаблюдения света, преобразуя их в вибрационные профили — RGB-гистограммы света и спектрограммы звука. Задача — не поиск аналогий, а выявление структурных сходств и различий: плотностей, распределений, шумности, пиков, градиентов, импульсности.

Гипотеза

Свет и звук не являются разрозненными сенсорными каналами - они образуют общий вибрационный ландшафт, который делится в нашем субъективном восприятии на потоки так же разительно, как сетчатка отличается от барабанной перепонки, в котором естественные и искусственные явления проявляют себя через сходные процессы.

Свет может проявляться не только как квалиа-опыт. Звук представляет собой распределение интенсивности в среде, то же делает и свет. В данном исследовании особое внимание уделено анализу вибрационных полей.

Гудман в «Sonic Warfare» пишет, что вибрации следует рассматривать как онтологическое основание чувств — они первичны по отношению к модальностям. Кахн критикует чрезмерно универсальные вибрационные космологии, но подчёркивает ценность локальных вибрационных анализов — когда исследователь работает с конкретным материалом, а не с абстракциями.

Мой проект находится именно в этой промежуточной позиции: я не пытаюсь сводить свет и звук к единой визуализации. Я анализирую их как два набора вибрационных структур. Спектрограмма звука — это распределение энергии аудиоматериала. RGB-гистограмма света — это спектр распределения энергии кадра. Метод исследования объединяет две структуры через физику интенсивностей.

Кристоф Кокс в главе своей книги «Sonic Flux» «Audio/Visual: Against Synesthesia» предлагает отказаться от представления, что звук и свет должны быть сопоставлены по принципу «частота — цвет», «громкость — яркость» или любой другой прямой аналогии. Это те модели, которые исторически делали звук подчинением визуальному режиму. Они удобны, но не отражают реальную материалистическую динамику.

Вместо этого я буду использовать структурный подход: сравнивать распределения энергии. RGB-гистограмма показывает, как «пульсирует» световой поток — где он плотнее, где слабее, где возникают пики, спектрограмма звука показывает то же для звуковых волн (но шире, добавлена ось времени). Эти свойства света и звука человек способен воспринимать чувственно. Возможные корреляции между ними, в таком случае, будут аналитическими, а не буквальными. Это позволяет исследовать вибрации как феномены пространства.

«Однако упускается из виду, что сделать их такими [идентичными и взаимозаменяемыми] можно только через посредников — произвольные картографирующие формулы, определенные заранее. Вместо того чтобы показать нам, как в эстетическом либо физиологическом плане работают чувства, дискурс синестезии размывает границы между ними, оставляя в тени специфичность как слышания, так и видения, чтобы подчинить аудиальное правилам визуального.»

К. Кокс, Звуковой поток

Лес, трасса, квартира — три разных вибрационных экосистемы, каждая из которых проявляет себя через свой световой и звуковой профиль.

Я использую видео и фото света в тех же местах (или в очень близких от тех), где записывал звук. Таким образом я рассчитываю добиться сопряженности аудиального и светового поля. Анализ

Гудман рассматривает вибрации как фундаментальную силу, предшествующую сенсорной дифференциации. Свет и звук — лишь разные диапазоны вибрационной материи. Световое поле — это энергетическое распределение в оптическом диапазоне; звуковое — в акустическом. Оба феномена существуют до перцептивного разделения и могут быть анализированы как структурные интенсивности.

Это важная теоретическая точка: RGB-гистограмма — это не «просто инструмент фотографа», а карта распределения вибрационной энергии в оптическом спектре. Спектрограмма — карта распределения вибраций в звуковом спектре. Сопоставление таких карт — метод исследования вибраций как формы существования среды.

Кан предупреждает о риске чрезмерной универсализации вибраций: когда исследователь пытается «объяснить всё через вибрации», теряется материальность конкретных случаев. Он настаивает на необходимости возвращения к локальному, конкретному, телесному.

В моей работе это учтено следующим образом:

• RGB-гистограмма и спектрограмма — физические следы реальных событий, которые может физически ощущать человек и на которые у него может происходить реакция.

В этом исследовании цвет становится главным аналитическим параметром. Цвет — это распределение энергии по длинам волн. RGB-гистограмма показывает, как красный, зелёный, синий каналы «вибрируют» в кадре: где свет более тёплый, где холодный, где распределён равномерно, а где обнаруживает резкие скачки.

Это даёт возможность анализировать свет так же, как звук: не по форме, а по структуре распределения. Цвет не превращается в эквивалент высоты звука; он сохраняет свою физическую автономию, но становится читабельным как поле вибраций.

Спектрограмма — это визуализация распределения энергии звука по частотам и времени. Она показывает:

• шумовые участки;
• низкочастотные массы;
• высокочастотные импульсы;
• пульсации;
• ритмические фрагменты;
• разрывы.

RGB-гистограмма — это диаграмма распределения энергии светового поля. Она показывает:

• плотность света;
• импульсы (пики);
• однородность или шумность;
• провалы;
• динамику каналов.

По сути, любая гистограмма — это «вибрационный профиль» света. В исследовании используется совмещённая RGB-гистограмма. Гистограмма становится тем же, чем является спектрограмма для звука: картой того, как энергия распределена по диапазону.