" Там, где Ренессанс говорит: «Все должно быть разумно», барокко отвечает: «Все должно быть ярко и чувственно». " [1]
Рубрикация
- Концепция
- Напряжение / Контраст и компоновка
- Драма / Цвет и динамика
- Трагедия / Темные цвета и тенебризм
- Заключение
Концепция
«Странный» и «вычурный» в переводе стиль барокко является ответом человека на глобальные политические и духовные перемены Европы XVI века. Религиозные войны, становление государства и общее ощущение нестабильности мира повлияли не только на характер произведений, которые стали ярко драматичными и театральными [1], но и определили функцию барочного стиля — погрузить и привлечь в работу через эмоциональную составляющую. Барокко становится пространством избытков, контраста и напряжения. Художник больше не стремится к абстрактному идеалу предшествовавшей эпохи Ренессанса — и его главной задачей становится вовлечь зрителя яркой чувственностью произведения, чаще всего гиперболизированной.
Но как именно художники барокко закрепили за собой статус экспрессивного и динамичного искусства, как они добились яркого воздействия через свои произведения?
Не уменьшая значимости преобладающих сюжетов стиля, глубоко символичных и религиозных, которые также формируют нужное ощущение и конкретную аудиторию, центральное значение отдавалось смелым и иногда дерзким техникам исполнения.
"Живопись, как и другие искусства, на протяжении своего существования создавала и меняла свой язык, добиваясь ясности художественных средств, глубины и силы эмоционального воздействия." [3]
Главными инструментами в создании эмоционального пространства становятся визуальные средства. Это яркий контраст, театральное освещение, насыщенные или, наоборот, приглушённые цветовые решения, диагональные композиции и интенсивное движение, характеризующие стиль барокко.
Микеланджело Меризи да Караваджо, «Обращение Савла», 1600
На основе этого моя гипотеза заключается в том, что эмоциональная выразительность стиля в большей степени обусловлена не сюжетом как таковым, а определёнными взаимодействующими визуальными приёмами, синтезе цвета, контраста и пластики, их работе в связке.
Такой тип работы хорошо прослеживается в произведениях итальянских мастеров барокко. И именно живопись Микеланджело Меризи да Караваджо, Гвидо Рени и Артемизии Джентилески стала главными объектами исследования для нахождения закономерностей во взаимодействии пятна, светотени, цвета, контраста, пластики и динамики с эмоциональным тоном работы.
Для меня было важно проанализировать произведения, где эмоциональное состояние обозначено не только сюжетно, а в большей степени визуально. Принцип выбора и анализа текстовых источников основывается на сочетании искусствоведческих статей о барокко, творчестве выбранных художников с материалами о том, как визуальные приемы влияют на впечатление. Тексты рассматриваются не как основной предмет цитирования, а как теоретическая база, уточняющая понятие эмоционального воздействия на зрителя.
Структура исследования построена на основе трёх ключевых эмоциональных состояний, характерных для стиля барокко: напряжение, драма, трагедия, и разделена на соответствующие главы, каждая из которых посвящена выявленным закономерностям связей визуальных приёмов с передаваемым настроением.
Напряжение / Контраст и компоновка
Микеланджело Меризи да Караваджо, «Призвание святого Матфея», ок. 1600
Напряжённость момента достигается резким вторжением света в закрытое и тёмное пространство, указывая на сюжет и усиливая его сакральное значение. Луч становится не только элементом выделения фигуры Матфея, но и полноценным участником композиции.
Микеланджело Меризи да Караваджо, «Призвание Святого Матфея», ок. 1600 Фрагменты
Момент выбора, беспокойного и напряжённого, достигается за счёт контраста света и тьмы, подсвечивая жесты и взгляды, визуально сжимая героев мраком.
Микеланджело Меризи да Караваджо, «Обращение Савла на пути в Дамаск», 1601
Такой приём диагональной, «разрезающей» композиции также можно встретить в «Обращении Савла на пути в Дамаск», всё ещё у Микеланджело Меризи да Караваджо. Здесь свет выступает как элемент «удара» — он останавливает зрителя на кульминации, погружая в момент, где напряжение достигает своего пика.
Чувство напряжения от работы также передаётся через сжатость фигур и «некомфортную» компоновку пятен.
Артемизия Джентилески, «Сусанна и старцы», ок. 1610
Пример такой передачи эмоции читается в картине Артемизии Джентилески «Сусанна и старцы», где фигура девушки намеренно скована не только сюжетом, старцами, давящими на неё сверху, но и границами композиции, левой гранью холста. Вкупе с сюжетом работа имеет ярко выраженное ощущение вмешательства в личное пространство и внутреннее давление.
Артемизия Джентилески, «Сусанна и старцы», ок. 1610 Фрагменты
Микеланджело Меризи да Караваджо (приписывается) «Взятие под стражу», 1602
В «Аресте Христа» образы соединяются в плотный, неразрывный «узел». Фигура стражника буквально врезается в Христа, вторгаясь пятном в композицию. Нарушается гармоничность, зритель ощущает всю картину как столкновение.
Неравные отношения и позиции пятен в этих картинах, усиленные близостью фигур, меняют ощущение пространства.
Напряжённость сюжета достигается путём нарушения визуального равновесия. В проанализированных мной работах мастеров это добивается за счёт разных приёмов: жёстким контрастом, сжатым пространством или сложной организацией фигур. Несмотря на различные цветовые решения, нужная эмоция состоит из синтеза тесноты, давления и экспрессивной пластики в этих произведениях.
Драма / Цвет и динамика
Гвидо Рени, «Избиение младенцев в Вифлееме», 1610-11
Гвидо Рени, «Избиение младенцев в Вифлееме», 1610-11 Фрагмент
В «Избиении младенцев в Вифлееме» Гвидо Рени вкладывает в композиционный треугольник сюжета хаотичные фигуры героев. Компоновка мастером выстроена таким образом, что кинжал нависает и направляется на детей и матерей, загоняя их в низ полотна, лишая спасения.
Гвидо Рени, «Избиение младенцев в Вифлееме», 1610-11 Фрагменты
Их мимика, местами перегруженная от трагичности, наполняет пространство драматичностью и даёт напряжение вместе с образами, уже не столь тревожными, сколько принимающими неизбежность происходящего.
