Шум как перформанс в отечественной нойз-сцене

Большинство людей слышат слово «шум» и морщатся. Это что-то мешающее, лишнее, от чего хочется закрыть окно или выключить звук.

Это исследование о тех, для кого шум является языком. О том, как он им становится и что через него говорится.

Есть музыка, которую слушаешь. И есть музыка, которая воздействует без спроса. Нойз относится ко второй категории. Он не предлагает себя фоном и не подстраивается под настроение слушателя. Он врывается, давит, иногда пугает. И именно в этом его честность.

Нойз — один из самых прямых способов высказаться. Не потому что он громкий, а потому что он не притворяется. В нём нет мелодии, которая смягчает неудобное. Есть только звук в его сыром виде и то, что автор в него вложил.

Знакомство с нойзом произошло случайно: через записи выступлений, через треки в рекомендациях. Первая реакция была чем-то средним между раздражением и любопытством. Захотелось понять: зачем это делается и что здесь происходит.

Чем дольше изучаешь тему, тем яснее становится, что это не просто экспериментальная музыка для узкой аудитории. Это отдельная культура со своими площадками, своей историей и своими людьми, которые выходят на сцену и делают из шума перформанс, высказывание, или событие.

В первой части объясняется, что такое нойз как художественный язык и почему живое выступление в нём важнее студийной записи.

Вторая часть посвящена российской сцене как экосистеме: кто её составляет, где она собирается и как себя осмысляет.

В третьей части речь идёт о конкретных людях и проектах.

Четвёртая часть подводит итог.

Исследование сознательно сужается до российской сцены. Не потому что зарубежной не существует, а потому что фокус здесь важнее широты охвата. Здесь есть своя история, свои площадки и свои герои, которых достаточно для полноценной картины.

Артисты выбраны не по принципу наибольшей известности, а по тому, насколько в их практике виден момент высказывания: нечто, выходящее за рамки просто звука.

Целью исследования является изучение нойза как художественного языка и перформативной практики на материале российской сцены. В рамках этой цели рассматривается, каким образом шум функционирует как форма высказывания, какую роль в этом играет живое выступление и как конкретные артисты и институции формируют сцену изнутри.

Гипотеза же состоит в следующем: нойз как художественная практика реализует себя в первую очередь через перформанс, а не через запись. Именно в живом выступлении шум перестаёт быть просто звуком и становится событием, в котором тело артиста, пространство и аудитория участвуют на равных. Это означает, что изучение нойз-сцены требует внимания не только к музыкальному материалу, но и к тому, как и где он существует физически.

Нойз редко существует в вакууме. За каждым артистом стоит место, где он выступает, люди, с которыми он пересекается, и структуры, которые делают это пересечение возможным.

Российская нойз-сцена держится на нескольких точках сборки — коллективах и медиа, которые формируют её изнутри.

Московская Шумовая Мануфактура — независимое объединение московских музыкантов, работающих на стыке пост-индустриала, экспериментального звука и нойза. Участники не ограничивают себя инструментами или жанром: в ход идёт всё — голос, полевые записи, самодельные устройства, синтезаторы, железный хлам. Состав на каждое выступление собирается заново, и именно в этой подвижности главный принцип существования объединения.

Железный хлам и металлолом, найденный на территории бывшего НИИ Драгметаллов, дополненный вибромоторами. Промышленный мусор получает возможность снова звучать — объекты, которые отслужили своё, становятся источником звука. Материал берётся не из студии, а из реальности, и именно в этом суть.

Проект показывался на выставке объединения ШНК BLANK_SPACE в арт-кластере Very Strong Place.

«Шаро-Фоминск» — экспериментальная аудиовизуальная работа, построенная на исследовании звука через пространство, акустику и визуальную среду. В центре проекта находятся заброшенные сооружения «Шары», которые из бывших военных объектов превращаются в временную площадку для шумовых импровизаций и ритуализированного перформанса.

Видеоряд сочетает индустриальные текстуры, природные ландшафты и мифологические образы, создавая ощущение промежуточного пространства между документальной фиксацией и абстрактной звуковой партитурой. Звук здесь становится не сопровождением изображения, а самостоятельной средой, формирующей восприятие пространства и действия.

В 1914 году на пересечении Малой Садовой и Итальянской было построено здание для Петербургского Благородного собрания. После революции там находились Пролеткульт и кинотеатр, а в 1933-м обосновалось Ленинградское радио. В первой студии репетировали Седьмую симфонию Шостаковича — ту самую, что звучала в блокадном городе.

В 2019 году сюда переехал оркестр musicAeterna под руководством Теодора Курентзиса и превратил здание в культурную резиденцию. Она объединяет творческие и образовательные программы, авторские экспериментальные и исследовательские проекты, охватывающие различные области современного искусства. Именно здесь в 2023 году появилась серия «Башня из слоновой кости» — нойз и экспериментальный звук внутри академических сводов, без потери идентичности с обеих сторон.