Символика сакрального в творчестве Гюстава Моро

Причиной выбора темы стал интерес к особенности визуального воспроизведения сакрального в искусстве символиста Гюстава Моро. В отличие от, например, предшествующей символизму академической религиозной живописи, где сакральное закреплено за определённой конфессиональной системой и традицией, у Моро оно становится сложной знаковой структурой, не опирающейся на единственный религиозный источник. Его работы как бы деконструируют границы между религиозным, мифологическим и фантастическим.

Актуальность исследования, как мне кажется, состоит в том, что, поскольку принято считать, что в эпоху метамодерна все уже придумано, новое может создаваться только из синтеза возникшего ранее.

Принцип рубрикации визуального исследования строится на выделении четырёх аспектов символики сакрального у Моро. Первый аспект — сплетение сюжетов различных культурных кодов: христианская, античная, мистическая, ориенталистская эклектика. Второй аспект — иконоподобное изображение фигуры, отмечающее персонажа божественным присутствием. Третий аспект – цветовая и световая организация работы, в которой цвет, в первую очередь золото и насыщенные локальные тона, становится трансцендентным субъектом. И четвертый аспект — орнаментальность и визуальная перегруженность, из-за которой сюжет несколько утрачивает свою повествовательную функцию. Итак, в ходе исследования последовательно анализируются конкретные живописные приемы и детали для появления возможности выявить закономерность их взаимодействия.

Принцип выбора текстовых источников соединяет общую теоретическую основу с анализом конкретных работ. Первую составляют исследования символизма и истории искусства в целом, теории образа, его философии. Что касается уже существующих интерпретаций, они сравниваются в контексте поставленной исследовательской задачи, после чего из их соединения появляются новые смыслы. Наконец, анализируется первоисточник – записи самого Гюстава Моро.

Ключевой вопрос исследования звучит так: из чего у Моро состоит символика сакрального, как она влияет на зрителя и какие художественные приемы обеспечивают её принадлежность сразу к нескольким мировоззренческим системам?

Хочу отметить, что я стараюсь избегать смысловых интерпретаций работ, поскольку мне кажется, что замысел Моро, соединяющего различные культурные коды, дает свободу в прочтении; поэтому я показываю лишь механизм, согласно которому работают приемы художника.

Как и все символисты, Моро отказывается от реализма в пользу мифологических, мистических, религиозных сюжетов; ключевая особенность именно его пути как символиста заключается в том, что он не изучает эти стороны ирреального по отдельности. Стороны, которые, «являясь двумя фундаментальными источниками для конструирования смыслового пространства европейской культуры Нового времени, как правило, сосуществовали параллельно, не пересекаясь» [1]. Такой подход интересен еще и потому, что он функционировал на фоне спора конца XIX – начала XX века о том, насколько искусство должно быть связано с реальным миром: и даже в подобных обстоятельствах Моро изучает сразу несколько концепций бытия, относящихся к сверхреальному. К тому же, Моро редко прибегает к работе с натурщиками. При этом для художника очень важно убедить зрителя в «высшей» реальности происходящего, для чего он вводит в работы археологически точное воспроизведение построек, костюмов и узоров.

Примечательно, что при этом использующиеся сюжеты достаточно широко известны, и даже при высокой степени субъективности восприятия Моро для зрителя его работы рассматриваются согласно определенному механизму. Наблюдатель сначала вспоминает приведенный сюжет и собственную его интерпретацию, и уже затем обращается к рассмотрению самого произведения.

Показательно раскрываются приведенные особенности в картине «Явление». В основе ее лежит сюжет о Саломее и Иоанне Крестителе – библейских персонажах, упоминаемых в Евангелие от Матфея и Марка. Но помещены эти герои в пространство, наполненное ориенталистскими узорами, трактовка которых далека от христианской. Кроме того, образ Крестителя нематериален, то есть внимание Саломеи направлено на фантастическое видение, удаляющее интерпретацию Моро от историчности. Тем не менее, это фантастическое видение обозначено нимбом – одним из признаков христианской иконописной традиции. Так художник соединяет библейский сюжет, ориенталистские мотивы и фантастический элемент.

Другие принципы символической эклектики заложены в работе «Юпитер и Семела». Здесь в первую очередь выделяется очевидно иконописная композиция, согласно которой святые изображаются фронтально в центре. Кроме того, для христианской традиции свойственно искажение пропорций фигур с целью усиления иерархичности (вообще этот прием восходит к древнеегипетской живописи): Семела заметно меньше Юпитера в размерах. Наконец, контуры работы заполнены ангелами (они отмечены нимбами и крыльями) – традиционными христианскими посредниками между Богом и человеком. Перечисленные религиозные элементы накладываются на мифологический сюжет, в центре которого находится древнеримский бог Юпитер, поддерживаемый мифическими существами (например, сиренами). Вся эта композиция серьезно утяжеляется обилием восточных узоров и архитектуры. В результате мифологический сюжет утрачивает свою повествовательную функцию и становится скорее просто символом божественного присутствия.

Далее интересно будет обратить внимание на картину «Орфей», в которой отсутствует свойственная двум предыдущим анализируемым работам перегруженность деталями, но все еще соединяются разнообразные элементы сакрального. Здесь в центре внимания снова оказывается античный миф: изображен погибший древнегреческий герой Орфей, но изображен косвенно отсылающим к пьете – библейской сцене оплакивания Христа. Женская фигура, держащая голову Орфея, позой, поворотом головы и эмоциональной тональностью напоминает Богоматерь. Примечательно также, что пейзаж отсылает к живописи Возрождения с ее интересом к античности и религиозным сюжетам. Трагедия Орфея становится общим символом жертвенности.

Итак, выявленная символическая эклектика, превращающаяся в механизм семиотической гибридизации, направлена на поиск истины через объединение нескольких правд в одну, через размывание границ между различными типами сакрального. В этом случае важнее, чем источник возникновения образа, становится его способность включаться в общий символизм произведения, превращаясь в универсального выразителя метафизических смыслов.