Синхронизация мозговой активности групп в искусст

Сегодня нейротехнологии позволяют наблюдать за работой мозга в реальном времени. Но самое интересное начинается, когда несколько мозгов взаимодействуют, а их ритмы начинают совпадать. Этот феномен — межмозговая синхронизация — открывает принципиально новые возможности для искусства. Эта тема стоит на пересечении нейронауки, медиатеории и арт-практики. Как пишет Маклюэн, «любые технологии — это продолжение человеческих органов» [1]. Нейротехнологии — это продолжение самого мозга, его способность наблюдать за собой. Когда художники используют их для коллективного опыта, зритель становится одновременно объектом, субъектом и материалом произведения.

Были подобраны проекты, которые работают именно с групповой синхронизацией — не просто визуализируют один мозг, а показывают, как несколько мозгов «настраиваются» друг на друга. В центре исследования рассматриваются работы Сюзанны Диккер, собравшей данные у почти 5000 участников в инсталляции Mutual Wave Machine [2]. Кроме того, были рассмотрены проекты разных типов взаимодействия: парное, групповое, удаленное, межвидовое. Все проекты демонстрируют, как технологии делают видимым невидимый процесс социального соединения. Разделы идут от общего к частному: от теории к практике, от науки к искусству, от парного взаимодействия к групповым инсталляциям и перформансам. Так читатель постепенно погружается в тему и видит, как меняется природа синхронизации от двух человек к целой аудитории.

Анохин в лекции «Мозг: итоги 2024 года» отмечает, что мы стоим на пороге нового понимания мозга [10]. Нейроарт — не способ «покрасивее» визуализировать данные, а метод исследования самих себя. Участники, видя синхронизацию своих мозгов, осознают, что «я» — не замкнутая система, а открытая сеть, перестраивающаяся под влиянием других. Как пишет Филатова, современная нейронаука требует переосмысления представлений о субъектности [6]. Арт-проекты воплощают это переосмысление в действии, в реальном времени, перед глазами зрителей. Это делает нейроарт одним из самых перспективных направлений современного искусства, способным не только эстетически воздействовать, но и трансформировать наше понимание самих себя.

Современная культура переживает эпоху глубокой трансформации понимания человеческого сознания и его медийной природы. Если Маршалл Маклюэн в своем фундаментальном труде «Понимание медиа: Внешние расширения человека» утверждал, что любые технологии являются продолжением человеческих органов и способностей [1], то нейротехнологии представляют собой качественно новый этап — они позволяют не просто расширять, но и визуализировать, измерять и транслировать саму внутреннюю активность мозга. «Мозг как медиа» — это не метафора, а констатация факта: нейронная активность становится непосредственным материалом художественного выражения, а синхронизация мозговых ритмов между людьми — новой формой коммуникации, не требующей вербальной медиации.

Почему же именно групповая мозговая активность заслуживает пристального внимания исследователей и художников? Ответ кроется в самой природе человека как социального существа. Как отмечает Катрин Малабу в работе «Что нам делать с нашим мозгом?», современная нейронаука ставит под сомнение классическую картезианскую дихотомию разума и тела, предлагая понимать мозг как пластичный, открытый орган, постоянно перестраивающийся под влиянием внешней среды и социальных взаимодействий [2]. Если мозг индивидуума пластичен, то что происходит, когда несколько мозгов взаимодействуют друг с другом? Образуется ли некая «сверхсистема», обладающая свойствами, отсутствующими у отдельных элементов?

Исследование синхронизации мозговой активности групп имеет фундаментальное значение для понимания природы коллективного сознания, эмпатии и социальной сплоченности. Как показывают работы Сюзанны Диккер и ее коллег, когда люди чувствуют «единую волну» во время коммуникации, их мозговые ритмы действительно синхронизируются в формальном, количественно измеримом смысле [3].

Такие проекты считаются творческими по нескольким причинам. Во-первых, они трансформируют невидимую, интимную сферу ментальных процессов в публично доступный визуальный и аудиальный опыт, демократизируя доступ к пониманию собственного сознания. Во-вторых, они создают обратную связь между участниками: видя, как их мозговая активность влияет на окружающую среду, люди осознанно или неосознанно модифицируют свое поведение, порождая новые формы социального взаимодействия. В-третьих, они размывают границы между искусством и наукой, между наблюдателем и наблюдаемым, между индивидуумом и группой — что соответствует одной из ключевых тенденций современного искусства.

Дмитрий Булатов в статье «По ту сторону медиума» подчеркивает, что новые медиа открывают принципиально новые возможности для художественного выражения, выходящие за рамки традиционных репрезентаций [4]. Нейротехнологии в искусстве воплощают эту идею в самом радикальном виде: они позволяют «увидеть» то, что ранее было доступно только через интроспекцию или косвенные поведенческие маркеры. Как отмечает Фернандо Варела в работе «Отелесненный ум», созданной в соавторстве с Эваном Томпсоном и Элеанор Рош, познание не ограничивается мозгом, но распределено по всему телу и встроено в окружающую среду [5]. Арт-проекты, исследующие межмозговую синхронизацию, воплощают эту феноменологическую интуицию в технологически медиатизированной форме, показывая, как сознание «вытекает» за пределы индивидуального черепа и распределяется между взаимодействующими субъектами.

Межмозговая синхронизация (inter-brain synchrony) представляет собой феномен, при котором нейронная активность двух или более индивидуумов демонстрирует статистически значимые корреляции во времени при совместном выполнении задачи или социальном взаимодействии. Этот феномен изучается с помощью метода гиперсканирования (hyperscanning) — одновременной записи мозговой активности нескольких участников [6].

Как отмечается в обзоре, опубликованном в журнале Scientific American, «нейроны в соответствующих локациях разных мозгов срабатывают одновременно, создавая совпадающие паттерны, словно танцоры, двигающиеся в унисон» [7]. Аудиторные и визуальные области реагируют на форму, звук и движение сходным образом, тогда как высшие ассоциативные зоны демонстрируют сходную активность при выполнении более сложных задач, таких как интерпретация увиденного или услышанного.

Исследования показывают, что в классах, где ученики вовлечены в процесс обучения, их паттерны мозговой обработки информации начинают совпадать с паттернами учителя — и большая степень совпадения коррелирует с лучшими результатами обучения [7]. Подобным образом, нейронные волны в определенных областях мозга слушателей музыкального выступления совпадают с волнами исполнителя — и чем выше синхрония, тем выше удовольствие от прослушивания.

Переход от лабораторных исследований межмозговой синхронизации к художественным проектам осуществляется через концепцию нейрообратной связи (neurofeedback). Участники арт-проектов получают в реальном времени визуальное или аудиальное отображение своей мозговой активности и/или степени синхронизации с партнерами. Это создает уникальную ситуацию, когда осознание собственного нейронного состояния становится фактором, влияющим на это же состояние — замыкая петлю обратной связи между сознанием, мозгом и окружающей средой.

Как отмечает Сюзанна Диккер, «люди, которые более осознают обратную связь, также демонстрируют большую синхронность в своих мозговых паттернах» [8]. Это открытие имеет глубокие последствия для понимания природы сознания: оно показывает, что сознание не является пассивным наблюдателем мозговой активности, но активно участвует в ее регуляции — особенно когда эта активность становится доступной для осознания через технологическую медиацию.

В контексте теории медиа Маклюэна это можно интерпретировать как новый этап «внешних расширений человека» [1]: если печать расширила нашу способность к коммуникации через пространство и время, а электронные медиа — нашу способность к мгновенной глобальной связи, то нейротехнологии расширяют нашу способность к непосредственной «нейронной» коммуникации, минуя вербальную и даже невербальную медиацию.

Проект «Neural Harmony» (2024) — интерактивная инсталляция, созданная в сотрудничестве с Buzsaki Lab и NYU Neuroscience Institute, исследует концепцию «Нейронного Синтаксиса» — теории Джёрджа Бузсаки, описывающей иерархическую структуру взаимодействия различных мозговых ритмов [9]. Через метафору языка инсталляция демонстрирует, как медленные нейронные ритмы модулируют более быстрые, структурируя обработку информации в мозге. Пользователи манипулируют мозговыми ритмами через простой интерфейс, контролируя скорость и порядок ритмов, что позволяет им увидеть, как изменения реорганизуют текст, открывая связь между нейронными ритмами и когнитивными процессами. Этот проект показывает, что синхронизация — это не просто совпадение ритмов, но иерархически организованный процесс, где разные частотные диапазоны играют различные функциональные роли.

Проект «BrainiBeats» (2023) — дуальный интерфейс мозг-компьютер для музыкальной композиции, использующий межмозговую синхронизацию и эмоциональную валентность [10]. Система генерирует живую музыку нота за нотой, используя сигналы ЭЭГ двух индивидуумов. Средняя амплитуда ЭЭГ определяет ноты, эмоциональная валентность модулирует интенсивность (громкость), а межмозговая синхронизация управляет интервалом между нотами: высокая синхрония порождает более приятную музыку, низкая — менее приятную. Этот проект демонстрирует, как межмозговая синхронизация может быть трансформирована в эстетический параметр, делая «степень соединенности» между людьми напрямую перцептивно доступной.

Электроэнцефалография остается наиболее распространенным методом записи мозговой активности в арт-проектах благодаря относительной доступности, неинвазивности и хорошему временному разрешению. Потребительские устройства, такие как EMOTIV EPOC (14 электродов) и Muse (4 электрода), позволяют записывать ЭЭГ в реальном времени и транслировать данные для визуализации [3].

Как отмечается в обзоре Brainmedia, «EEG обеспечивает превосходное временное разрешение для захвата быстрой динамики мозговой активности» [6]. Однако ЭЭГ имеет ограниченное пространственное разрешение и чувствительна к артефактам движения, что создает технические вызовы для арт-проектов, предполагающих физическую активность участников.

Проект «Resonance» (M Moser) — интерактивная инсталляция, использующая носимый ЭЭГ-шлем для измерения электрической активности мозга [11]. Участник сотрудничает с дизайнером для создания персонализированного арт-объекта. Арт-объект изменяет окружающую среду, а опыт человека изменяется вместе с ним, создавая петлю обратной связи, которая движет опытом. Как отмечает креативный технолог Али Уджер: «Пока я тестировал Resonance на себе, я заметил нечто неожиданное: фокусируясь на реальном времени визуализации своих мозговых волн, я постепенно научился контролировать их» [11]. Этот проект демонстрирует, как нейрообратная связь может стать инструментом осознанного контроля над собственным ментальным состоянием.