От вычисления к образу: алгоритмическое зрение в медиа-арте

1. Концепция
2. На пути к автономии машинного взгляда: алгоритм в ХХ веке как инструмент
3. Операционные изображения: видеть глазами машины
4. Цифровой архив данных как материал: от функциональности к визуальности
5. Искусство исчезновения: как избежать взгляда системы
6. Заключение
7. Дополнение
8. Источники

Развитие машинного зрения на протяжении последних десятилетий не только изменило технику производства изображений, но и радикально трансформировало саму структуру визуального опыта. Если в XX веке компьютерное зрение существовало преимущественно как инструмент автоматизации — машины видели мир как набор функций, то в XXI веке оно превратилось в автономный режим восприятия мира, а алгоритмы приобрели способность учиться видеть.

Машинное зрение становится сегодня одним из ключевых операторов в процессах производства, контроля и преобразования материального мира. Алгоритмическая оптика, работающая в режиме реального времени, становится неотъемлемой частью созидательных процессов: она проектирует, корректирует, генерирует решения и образы, формируя новые режимы производства.

Однако та же технологическая логика, что расширяет потенциал производственных возможностей и увеличивает степень свободы, одновременно усиливает методы контроля, слежки и применения силы. Таким образом, развитие систем алгоритмического восприятия становится амбивалентным процессом: оно производит и одновременно разрушает, освобождает и создает новые инструменты подчинения.

В цифровую эпоху визуальный образ более не свидетельствует о событии — он сам является событием, продуктом вычислительного процесса. Современная система алгоритмического зрения — это результат последовательной эволюции взаимодействия человеческого и машинного восприятия. Алгоритмы становятся партнерами в создании образов, что создает вопросы об их субъектности и об авторстве результатов их вычислений.

Когда система компьютерного зрения анализирует, принимает решение или генерирует, она делает это по логике статистических моделей, обученных на огромных массивах данных. В основе любого результата всегда лежит человеческий след: выбор целей использования, архитектуры нейросети, настройка структуры датасета.

Алгоритмы не обладают волей, но обладают влиянием, которое превращает авторство в распределенную систему, где человек задает параметры, а алгоритм реализует их в непредсказуемых конфигурациях. Именно на этой тонкой границе между инструментом и соавтором возникают те художественные практики, которые исследуют трансформацию визуального восприятия в XXI веке.

В современном искусстве машинное зрение одновременно является инструментом художника, объектом исследования и критики технологического восприятия мира. Цель данного исследования — показать, каким образом художники реагируют на появление новой автономной конфигурации алгоритмической оптики, как они распознают угрозы и возможности машинного взгляда и какие художественные стратегии используют, чтобы сделать невидимые алгоритмические процессы видимыми.

В выборе работ для данного визуального исследования предпочтение отдавалось медиа-арт проектам, обладающим критической основой, по-разному раскрывающим границы системы алгоритмического видения, ее внутренние противоречия, слепые зоны, и дающим оценку последствиям ее ошибок.

Исследование стремится проследить, как определенные методологические жесты в медиа-арте — визуализация технологического процесса, демонстрация сбоев в его вычислениях, работа с невидимыми инфраструктурами, раскрытие механизмов контроля формируют траекторию критической оптики и дают нам язык для понимания эпохи, в которой мы живем.

В XX веке алгоритмическое зрение существовало как инструмент автоматизации в парадигме утилитарного инструментария и дисциплинарного контроля. Его задача сводилась к симуляции человеческого восприятия: распознаванию паттернов, идентификации объектов, переводу аналоговой визуальной информации в машинный код.

Это было зрение, поставленное на службу архива, базы данных, системы безопасности. В искусстве этот феномен осмыслялся через призму критики паноптикума: камеры наблюдения в инсталляциях становились метафорой всевидящего ока власти, а художник, манипулируя их output, выявлял скрытые механизмы контроля.

Проект AARON, созданный художником Гарольдом Коэном в начале 1970-х годов, является одним из наиболее ранних примеров перехода от машины как инструмента к системе-соавтору. Система, созданная Коэном, воспроизводила механизмы зрительного анализа: определение границ, структурирование линий, построение форм.

В отличие от более поздних генеративных систем, AARON был полностью авторской конструкцией — не обученной на чужих данных, а запрограммированной художником как автономный агент рисования. Коэн создавал сложные иерархии правил, описывающих формы, пропорции, взаимодействия объектов, а затем расширял их, позволяя системе выстраивать все более сложные композиции.

Со временем AARON прошел эволюцию от абстрактных линий к фигуративным сценам, включающим человеческие фигуры, растения и интерьеры. За каждой итерацией стояли сотни решений художника о том, какие возможности восприятия и рисования должна иметь программа.

Инсталляция Питера Вайбеля «Наблюдая наблюдение» деконструирует саму ситуацию наблюдения, помещая зрителя в позицию одновременно наблюдаемого и наблюдающего. Она состоит из трех камер и трех мониторов, которые расположены друг напротив друга по кругу и ориентированы на его центр.

Когда зритель входит в замкнутый круг, он оказывает объектом видеосъемки и может наблюдать за собой на экранах. Однако зритель не может увидеть себя полностью на экранах. Таким образом, Питер Вайбель указывает на ограничения человеческого аппарата восприятия.

Мониторы показывают перформативный акт наблюдения — зритель видит себя видящим, оказываясь одновременно в позиции субъекта и объекта оптического режима. Этот ранний пример медиа-критики предвосхищает распространение систем массового наблюдения, где каждый участник одновременно является и объектом машинного наблюдения, и агентом производства данных.

Операционные изображения — термин, предложенный немецким режиссером и художником Харуном Фароки для описания специфических визуальных образов (не всегда доступных человеческому глазу), которые обеспечивают вычисление, моделирование, мониторинг и функционирование технологических систем, то есть перестают быть репрезентацией, становясь при этом действующей силой в процессах разрушения и производства.

Видео-трилогия Харуна Фароки "Глаз/Машина" представляет собой фундаментальное исследование операционных изображений, ставших в XXI веке частью новой оптической реальности. Анализируя военные и промышленные системы, Фароки показывает, как компьютерное зрение стало неотъемлемой частью разных технологических процессов: от наведения ракет до контроля качества на производстве. Эти образы функционируют как "слепые пятна" визуальной культуры — они определяют реальность, оставаясь невидимыми для человеческого глаза.