Автопортрет как аллегорический ребус

1. Концепция
2. Конфуз
3. Ментальная боль
4. Физическая боль
5. Спокойствие и противодействие плохому
6. Заключение
7. Источники

В доцифровую эпоху автопортрет был довольно частым явлением. Леонардо да Винчи, Ван Гог, Фрида Кало, Репин — всех их объединяет тот факт, что в некоторые моменты своей жизни они создавали портреты самих себя. Уже в наши дни таким промышляет чуть ли не каждый второй, обладающий телефоном с камерой; однако, селфи в своей сути не больше, чем запечатление момента времени, хоть и являющееся важным для фигуры на фото, из-за своей массовости теряющее какую-либо художественную ценность. В связи с чем созданный своими руками автопортрет привлекает к себе больше внимания, ведь он может быть не только эстетически приятен, но и заставляет приглядеться в необычные цвета и мотивы, закладываемые художником. Уход от натуралистичности, экспрессионистские формы, буйство красок — всё возможно воплотить в автопортрете сейчас, в нынешних приложениях для рисования.

Тема автопортрета заинтересовала меня не просто так: на протяжении нескольких лет в течение подросткового возраста я создавала портреты самой себя, часто с желанием просто вылить на холст накопившиеся эмоции. Фотографировать себя со слезами на глазах никогда не было в моём стиле, я всегда тяготела нарисовать заплаканное лицо в диджитале, ведь это казалось куда более чувственно чем романтизированное фото после нервного срыва.

В истории автопортрета как жанра встречались близкие мне слова: Рембрандт писал о том, что «внешняя респектабельность не противоречит внутренней боли, а сосуществует с ней» [1], на Курбе же надета «смеющаяся маска», под которой скрывается «печаль, горечь и грусть, которые овладевают сердцем» [1]. Будет нечестно сказать, что художник всегда грустный, но и нельзя отрицать, что негативные эмоции очень часто становятся катализатором творческого порыва. Это более чем применимо и к моим работам.

Моей задачей стал разбор сохранившихся артов за период с 2019 по 2026 годы и распределение их по тематическим категориям. Свою гипотезу я выстраиваю так: широко представленный подростковый взгляд на себя постепенно уходит от пессимистичных настроений одновременно с тем, как автор проходит через поиск себя и становление полноценной самостоятельной личностью.

Исследование делится на следующие четыре категории: конфуз (та самая подростковая потерянность), ментальная и физическая боль, спокойствие и противодействие плохому (т.е. радость назло тоске и тревоге). В каждом разделе работы будут представлены по большей части в хронологическом порядке, что поможет отследить постепенное развитие авторского почерка.

Подростки нередко задаются вопросом «А зачем всё это нужно? В чём смысл?» и эти вопросы зачастую считываются в выражении лица — потерянном и сбитом с толку. На моих работах можно найти и знаки вопроса, и сами вопросы, объединённые ощущением, что ты находишься не на своём месте.

Переживание травмирующего опыта легче всего даётся на бумаге — после всплеска эмоций неизменно становится легче, а давящий на плечи груз частично пятнает холст.

Выше находится пара картинок, задача которых — проследить за эволюцией моего стиля.

А ниже видно явное вдохновение кадром из The Bon Bon Parade 1935 года.

Иногда вдохновением для моих картинок становились песни, как здесь — summer sickness заимствует имя у трека Джека Стаубера.

Здесь вспоминаются боли не только нынешние, но давно прошедших лет, как в «не моргай».

Зубная и головная боль, насморк и язвочки на языке — когда ты подросток (да и не только), хочется жаловаться на всё подряд. И цифровой холст стерпит все эти жалобы.

Невозможно всегда поддаваться печали — в один момент ты находишь в себе силы противостоять ей зубастой ухмылкой, находя утешение и покой в беспечной улыбке и мечтах о небе.

За годы рисования в один момент мне показалось, что я наконец отыскала свою «мухоморную шляпу», но позднее я её снимаю в знак того, что ещё не нашла своего истинного голоса.

Как можно заметить, с годами мой авторский фокус с себя смещается, переходя на другие сюжеты и персонажей, потому автопортретов рисуется гораздо меньше, а по смысловой наполненности они становятся «легче» — эмоциональная потерянность сменяется на бытовое переживание боли и оптимистичность назло обстоятельствам.